Лиса не спешила появляться, а я не могла найти в себе силы, чтобы отойти от двери и вернуться в постель. Никогда ещё мне не было так гадко. Меня тошнило от облика Реджины, её манер и прошлого, отравляющего моё будущее.

Я не хотела грубить Леону и вести себя развязно, постоянно отпуская грубые шутки и пошлые намёки. Шантажируя его желанием, которое он остался мне должен за тоэйру. По правде говоря, я вообще не понимала этой традиции. Просто танец.. Он играл, я плясала. Почему непременно должны быть проигравшие?

— Фу-у-ух.. — Лиса всё же появилась. — Ну и денёк. Думала, уже пора сушить хвост на воротник..

— На кой чёрт ты разбила окно?! — прошипела, до боли сжав кулаки.

Встреча с Леоном стала последней каплей. Я до смерти устала, больше не осталось сил держать лицо и постоянно врать.

— Так это был единственный способ спасти тебя от сирены, — сконфуженно отозвался дух. — К тому же там принц крался по другому ходу, не хотелось допустить, чтобы они с Амарантой..

— Что?! — от шока я подскочила как ошпаренная. —Ты сказала..

— Ну да, к тебе приходила Амаранта. Эта поганая сирена, — Лиса сморщила нос. — И, похоже, она королевских кровей. На неё защита не реагирует.

— Бастард? Но она же пыталась соблазнить Каина! — воскликнула я, обхватив голову руками.

Мысли закипали, а тело казалось ватным от слабости. Хотелось бессильно сползти на пол и разрыдаться прямо под дверью.

— Я не могу утверждать наверняка, нужно сравнить образцы магии, — продолжила Лиса. — Благо мне удалось сохранить отпечатки на флаконе. Так что у нас есть мощный козырь!

— Хочешь подставить её?

— Если выяснится, что она связана с заговорщиками и травит короля, то почему бы и нет? Мы просто восстановим справедливость. К слову, ментальное воздействие такого уровня запрещено законом, а за использование магии сирен для промывки мозгов полагается смертная казнь.

Я устало потёрла виски и пошатываясь направилась к ближайшему креслу. Весь день продержалась исключительно на сценическом образе. Но из-за Леона игра дала сбой.

Он слишком близко знал Реджину и подмечал любые несоответствия. Рядом с ним приходилось срастаться с образом Альтис, а после меня мутило.

— Эй, да что с тобой? — насторожиласьЛиса. — Может, водички?

— Нужно избегать генерала, — прохрипела, кулём оседая в кресло. — Я больше не могу вести себя ТАК..

— Слушай, от твоего «прости» и плетение двойной удачи ошалело! — не стал спорить дух. — Оно ка-а-а-ак полыхнуло, а потом погасло. Видать, даже его заряда не хватило, чтобы генерал поверил в искренность Альтис.

— А может, так и лучше, — я горько усмехнулась, — пусть считает, что это очередная низкая уловка. Если повезёт, то больше не придёт.

— Как бы не вышло наоборот, — вздохнула Лиса. — Зацепила ты его. Не Альтис, а душа новая, в смысле. Не думаю, что он отступит..

— Он должен мне желание, из-за тоэйры..

— Да помню я, традиция у них такая, — кивнула Аша. — Он с ритма сбился на миг, засмотрелся на твой танец. А значит — проиграл. Теперь исполнить твоё желание для него долг чести.

— И я могу загадать что угодно?

— Нет, конечно. Тоэйра — это пари на страсть. Вот и желание должно быть эмоциональным, порывистым. Обычно просят поцелуй, ночь или особенный подарок..

— Зачем он вызвался играть, если ненавидит Реджину?

Вряд ли Лиса знала ответ, но этот момент не давал мне покоя..

— Танцевать тоэйру без музыки — унизительно, — ответил дух, — генерал сложный, но честный и правильный до последней чешуйки. А ещё порывистый и страстный, как любой южанин. Эх, шальная смесь.. — Лиса мечтательно мурлыкнула. — Он на Рамона, главу нашего похож..

— Ты про главаря Чёрного тумана? — встрепенулась я. — У вас что-то было?

— Да ты что! — Аша возмущённо сверкнула глазищами. — В этом теле — нет! Я тебе новую версию отдала, чистенькую. Выбирай, кого хочешь..

Я глухо застонала. То есть было..

— Слушай, я очень взрослая девочка, мне уже больше трёхсот лет, — фыркнул дух, — а любви в любом мире и теле хочется.

— Глава гильдии думает, что вы пара?

— Ну да.. Но..

— Катастрофа.

Я вспомнила сумасшедшую гадалку. В последний день в моём родном мире она предсказала пять претендентов на моё сердце. Трое, кажется, уже нарисовались. Причём двое из них вырвут мне сердце, если узнают правду.