Её уже не спасти, но пока будет лететь, я успею выпить ещё немного маны…

— Кха-кх!

Боль… Вместо Силы пришла чудовищная боль и я рухнул на землю, захлебываясь собственной кровью под пронзительные вопли Орнеллы.

ГЛАВА 17.3

Незадолго до этого, Проклятый лес. Чезаре Альсавейг

План провалился. Но… как же это было красиво!

Совершенная душа, ослепительно чистая и яркая. Подобная солнечному лучу в янтаре. Райан удивил.

Его Сила напомнила мне о родном мире. Ненавистном, беспощадном к слабым, но именно он породил все Драгоценные души, впоследствии разбившиеся на осколки и разлетевшиеся по всем мирам Творца.

В молодом императоре было много знакомых черт. Даже затесался крохотный Осколок моего Таланта. Вернее того, что от него осталось после разделения мною Силы Мастера Пепла и Скорби на две части.

Я был тем, кто создал магию Темного Бога и Хранителя Света, но так и не смог овладеть ими в полной мере.

Роксана была моей магической наследницей. Не родной дочерью, а той, кто получил эту Силу в Дар. Забавно, что спустя столько тысяч лет я вновь встретился с ней и её потомками при таких обстоятельствах…

— Судьба Мастера скорби — Вечное отчаяние и одиночество. Его любовь — пепелище всех миров, — в мыслях раздался голос Демона. — Сколько бы ты не разделял эту Искру, сколько бы ни бежал от этой судьбы, ничего не изменится. До тех пор, пока ты будешь тянуться к свету Драгоценных душ и желать их признания — ты обречён.

— Однажды ты сказал мне, что звезды сияют лишь во тьме, — усмехнулся я. — Если это мой единственный шанс приблизиться к свету, я буду той тьмой, что оттеняет свет Драгоценных душ. Но и попыток обрести свой свет не оставлю.

— Тьме не стать солнцем, и чтобы встать на тропу Искупления, ты должен убить меня.

— Никогда. Ты часть моей души, и если нам гореть в Бездне вечность, то только вместе.

— Тогда прими свою судьбу и перестань тянуться к свету.

— Это несправедливо… — устало отозвался, наблюдая за удаляющимся императором. — Предопределённая судьба… Почему кому-то суждено родиться светом, а кто-то должен всю жизнь провести во тьме? Я хочу изменить это, в моём мире не будет Бога и Судьбы.

— Если ты так сильно жаждешь этого, почему позволил Райану уйти? Ты мог использовать Зов, мог сломать его. Стоило немного надавить, и он бы напал на последнюю Стражницу. Ветер сейчас слаба, момент был идеальным…

— Нет.

— Но почему?!

— Это красиво — свет его души. Я хотел завладеть ею, но не погасить это сияние.

— Сумасшедший… Ты же хотел ту девчонку? Рейвен, она похожа…

— На Тамарис, — я мечтательно улыбнулся.

Не лицом, не фигурой, а характером и душой. Свет, который исходил от души Вэйс, завораживал, напоминая об утраченном… Однажды свет Тамарис так же ослепил меня и заставил древнее чудовище выползти из Тьмы.

Демон предупреждал, что этот огонь станет моей погибелью. Но я не смог остановиться ни тогда, ни сейчас…

— Жадность — твой главный порок, Чезаре. Ты всегда хочешь тех, к кому не имеешь права даже приближаться. Но я всё равно не понимаю, если тебе нужна Рейвен, почему ты не подчинил Райана?

— Он прошёл испытание. Я умею ценить красивые победы.

— Тогда что будешь делать со своей пленницей, когда Лейк выкрадет её? Райан — Тёмный клинок, он мог бы выдержать твою душу. Если ты отказался от него, придётся вселиться в эту…. погань.

Демон не смог скрыть отвращения. Таких, как Лейк, он даже не ел. Брезговал.

— Вальтер не выдержит, он сдохнет за пару дней. Если и вселяться в него, то в крайнем случае, чтобы разрушить печати и тут же прыгнуть в другого Тёмного Клинка.

— Тогда я повторю вопрос. Рейвен…

— Попробую договориться. Мне есть что предложить ей.

Демон тяжело вздохнул.

— Она не станет даже слушать. Как тогда не стала слушать Тамарис. Ты — Бог Мертвецов, стирающий границы между жизнью и смертью. Маг, способный убить всех людей мира, а после поднять их в виде нечисти, став для них единственным Творцом и Богом. Это не то, что могут понять смертные, и уж тем более, Драгоценные души. Они принадлежат истинному Творцу, вера в него даёт им Силу и этот свет не позволит таким, как Рейвен или Райан, принять другого Бога. Чтобы ты не обещал им, они выберут смерть, но не отвернутся от своей Чести и Веры.