☰
×
Страница 67 из 86

— Если не хочешь ночевать у нас, тогда отдохни немного со мной! — решительно заявила, затягивая его в шатёр.

Отсюда открывался отличный вид на сад и беседку, но можно было и полностью уединиться при желании. Только я не хотела создавать слишком интимную обстановку, просто побыть вместе. Поговорить, насладиться его близостью, коснуться и вдохнуть родной аромат…

Иногда, работая в кабинете, я закрывала глаза и представляла Дамира. Хотела почувствовать его рядом, услышать голос. Если бы у меня была его вещь, шейный платок или рубашка, я бы работала в ней. Просто, чтобы создать иллюзию его присутствия…

Поддавшись порыву, я развязала узел на платке любимого и стянула его с шеи, а затем обвязала им свои полосы.

— Это я забираю, — улыбнулась, вновь целуя его, — а это плата.

— М-м-м… за такое я готов отдать всё, что на мне сейчас, — прошептал Дамир.

— Мне нравится твой аромат, — пояснила, опускаясь на подушки и приглашая любимого. — И очень не хватает тебя. Поэтому хотела забрать хоть что-нибудь…

— Мне тебя тоже не хватает, любимая, — Дамир расположился рядом, и я обняла его, заставляя лечь, устроив голову у меня на коленях.

— Давай отдыхать?

— Это ты называешь — не провоцировать? — хрипло уточнил Дамир и потянулся пальцами к моему лицу. Очертил линию губ и скользнул выше, к скуле.

Хотелось наклониться и ответить на его игру поцелуем, но тогда мы точно не отдохнём.

— Я буду охранять твой сон, — решительно заявила, накрывая его глаза ладонью и призывая согревающее плетение.

Мама научила меня этому трюку в детстве, ещё шутила, что это единственный способ уложить отца спать. Я пробовала! Работало отлично, хотя возникало подозрение, что он подыгрывал нам.

Я опустила взгляд, украдкой любуясь Дамиром. Волевой подбородок, мужественные черты и красиво очерченные губы. Сейчас сжатые в едва уловимую улыбку, но я невольно вспомнила, как сладко они умеют целовать и на миг зажмурилась.

— Рей, о чём ты думаешь?

— О тебе, — призналась, скользнув пальцами по его волосам, мягко массируя голову и перебирая пряди. — Спасибо за подарки, мне очень понравился шоколад и всё остальное.

Говорить о делах не хотелось, но тишина смущала, заставляя думать о нас и желать большего. А я надеялась сохранить кружевную атмосферу нежности и заботы.

Поэтому я искренне хвалила подарки, рассказывала о матери и сестре, и о том, как они гадали, кто же изготовил эти сладости. Мой голос становился всё тише и мягче, напоминая колыбельную, а после я и вовсе начала тихонько напевать.

Вспоминая симфонию Роксаны и вплетая её нотки в свою песню. Спасение Мастера его любовь…

Спи, мой драгоценный Мастер, а я буду охранять тебя и твой сон. Отгонять кошмары и тьму.

Спи в моих обьятиях, я никому не позволю потревожить твой покой.

ГЛАВА 16: Право Силы

На закате следующего дня, Райан Кэйлор

Проклятый лес встретил меня могильным холодом и протяжным воем теней. Солнце ещё не зашло и мелкие твари не рисковали показываться из укрытий, но чувствовали гостей и скалили зубы.

Только их злоба и голод меркли на фоне недовольства Мигеля.

Генерал последовал за мной, игнорируя приказ и угрозу бросить его в тюрьму. Знал, что я блефую. У меня рука не поднимется подписать такой указ.

Но, всё же, я не хотел брать сопровождение. Слишком велик риск…

— Мы ещё можем повернуть обратно, — в который раз напомнил генерал.

— Нет.

— Райан, послушай…

— Послушать что?! Сагу о своей беспомощности? О том, как лучшие воины империи готовы защищать меня? Я не хочу быть хрустальной статуэткой на троне! Мне нужна сила.

— Её у тебя больше, чем ты думаешь.

— Этого мало, — с горечью ответил, — я не смог спасти женщину, которую любил больше жизни. Не смог найти её убийцу и отомстить. У меня нет права отказаться от всего и последовать за ней. Я должен был защитить империю, но в итоге Алмазный город превратился в руины…

— В этом нет твоей вины. Ты сражался на передовой во время Раскола. Никогда не прятался за спинами солдат. Я бы сказал, что ты слишком безрассудный для правителя, но именно поэтому за тобой идёт народ и армия. Такие владыки рождаются раз в тысячу лет…

— Настолько ничтожные? — с горечью усмехнулся.