— Я никому не позволю убить своего друга, пока есть хоть крохотный шанс спасти его. Но если Дамир перейдёт черту и бросится на союзников, я сам уничтожу его.

— Кем ты себя возомнил, чтобы в одиночку тягаться с Тёмным Богом?! — Лейка перекосило от злости, но я вдруг поняла, что сейчас не чувствую за ним странную, давящую ауру, как в Стальном гарнизоне и после битвы на Ночной арене.

— Смертные, я вам случайно не мешаю? — прошипела Моргана и ударила хвостом по ближайшему дереву, ломая ствол в щепки. — Среди вас есть та, кто может остановить его. Я могу перекинуть её через барьер прямо к Дамиру…

— Я согласна! — закричала, не дослушав.

— А я против! — зарычал отец.

— Не удерживай меня, молю! Ради мамы ты поступил бы так же!

— Рей…

— Меня не интересует мнение остальных, — заявила Моргана и скользнула ко мне, — ты, человек, отмеченный Богами. Понимаешь, на что идешь?! Если не справишься, вы оба умрёте…

— Понимаю, — уверенно ответила.

И в этот же миг нас с Морганой охватило золото портала. Она не оставила мне времени подготовиться и даже попрощаться с отцом…

ГЛАВА 8.9

Мы переместились в эпицентр кошмара. Эмоции Дамира бушевали, оглушая и разрывая душу в клочья. Он был рядом, я слышала его рычание и рёв умирающих монстров, но как подобраться к нему не знала.

Магия Роксаны по-прежнему затмевала всё вокруг. Симфония Погибели…

От неё не было спасения, но лишь сейчас я поняла, что купол над Штормовым гарнизоном защищает не тех, кто остался внутри, от чудовищ. Наоборот…

Роксана заперла там тварь, которая в сотню раз страшнее любого Раскола.

— Забудь о нём, это существо тебе не противник, — произнесла Моргана.

— Но…

— Та, кто предотвратил катастрофу, уже мертва, её ждёт другой мир и новая жизнь.

Джайна… я сразу поняла о ком она говорит.

— Тебе не вернуть её к жизни, но Дамира ещё можно спасти. Сделай то, ради чего пришла или умри в огне своего обезумевшего Мастера, — произнесла нага и исчезла, растворившись в тенях.

От неё остался только дым и всполохи угасающей магии. Я осталась один на один с Симфонией смерти и агонией Дамира.

Подняла взгляд к небу, пытаясь найти его. Это оказалось несложно.

Из-за магии дракон стал огромным и казалось, его крылья застилают небо. Он крошил и сжигал ожившие кошмары своим пламенем, налетая и кромсая их мощными ударами лап и хвоста.

Я впервые видела, чтобы Раскол не запечатывали, а буквально сносили, поглощая его магию и выпивая досуха.

Вокруг почти не осталось монстров. Только три костяных дракона да чудом уцелевшая мелочь ещё нападали на него, не оставляя бессмысленных попыток пробить усиленную магией броню.

Вспышка!

Дамир зарычал и бросился на ближайшего костяного дракона, оглушая его и перекусывая шею. Затем ударил пламенем во второй твари.

Монстры — ничто. Сейчас его главный противник — он сам!

Я должна помочь, но истинная связь уничтожена… Выход только один, хотя я не была уверена, что это сработает. Призвав скрипку из артефакта-хранилища, прошептала:

— Услышь меня, великая Богиня! Я помню твои слова и симфонию. Спасение Мастера — его свет! Так помоги мне донести его до того, кто так нуждается в твоей милости! Помоги спасти твоё дитя от безумия, и пусть свет от твоей музыки испепелит всех врагов!

ГЛАВА 9: Симфония Искупления

Драконий рёв стал мне ответом. Дикий, пронизывающий насквозь и звенящий от горя. Я чувствовала в нём угрозу всему живому.

Дамир окончательно потерял контроль и сейчас, расправившись с монстрами, готов был ринуться на союзников.

— Играй, ведьма… — прошептала, касаясь смычком струн и вспоминая слова из сна Роксаны.

Она повторяла их вновь и вновь. Исступлённо и зло, словно проклятие и напоминание. Играя сотни симфоний и превращая в пепел вражеские города. Лишь один раз её голос звенел от отчаяния, а в глазах стояли слёзы…

Роксана шептала эти слова над телом израненного мужчины, и Симфония погибели, сжигающая всё на своём пути, растворялась в золотом мареве её печали.

Мастер спасал свой Свет. И её боль стала первым аккордом.

Играй, ведьма! Защищай единственное, ради чего стоит жить.

Миг…

Удар сердца, сливающийся с протяжным стоном струн. Движение руки. Неуловимое, словно выпад фехтовальщика, и эхо приближающейся грозы.

Даже Небо оплакивало гибель великого командира и всех, кто сегодня сражался за этот мир…