Тьма бушевала, разъедая тело изнутри. Убивая, ломая и пожирая человеческую ипостась. Тело смертного неспособно выдержать Дар Тёмного Бога.

Смерть — мой единственный исход. А эта мука — дорога к могуществу и плата за него.

Новая вспышка боли оглушила. Я едва не рухнул на пол, полоснув удлиняющимися когтями по стене. Тьме внутри меня не нравилась эта оболочка, и каждый раз, когда я использовал Силу, она разрушала тело, подталкивая меня к краю и перерождению в дракона-полубога.

— Дамир…

— Стой! — рявкнул, не позволяя Джайне подойти.

Она единственная умела гасить эти вспышки, забирая часть божественной силы себе. Но сейчас Тьма была слишком сильна и я боялся, что она поглотит нас обоих.

— Табу… — в ужасе прошептала Джайна. — Ты нарушил табу!

Она обо всём догадалась.

Мастера Теней управляли Тьмой, используя оба аспекта Силы — разрушительный и созидательный. Наш Дар позволял досуха выпивать жизнь из других существ или, наоборот, отдавать им свою Силу, исцеляя любые раны.

Мы могли практически всё…

Было лишь одно табу — воскрешение! За него полагалась чудовищная плата и откат. Сегодня я нарушил его.

До сих пор не понимал, как это случилось. Я всегда следовал правилам. Но глядя в глаза, изумрудные как сама весна, я не смог отказать…

— Псих! — взвыла Джайна.

Наплевав на предупреждение и риск, она рванула ко мне, оплетая магией. Хотел оттолкнуть, но сестра впилась в ауру похлеще любого вампира.

— Ты не лучше, — отозвался, едва боль начала отступать. — И та ворониха-морфал не совсем умерла, просто её уже нельзя было спасти обычными способами…

Джайна глухо застонала.

— Ты не можешь спасти всех, Дамир. Жизнь любого существа бесценна, но Смерть нельзя обмануть. Нельзя нарушать табу…

— Я плачу за это своей Силой и жизнью. Не чужой, слышишь! — отрезал, — и я всё равно не жилец. Ты видишь, что происходит с телом?

В глазах сестры плеснулись боль и сожаление. Мне не нужно было призывать зеркало, чтобы понять, насколько всё плохо. Чёрные глаза без белков, трещины на коже, сквозь которые дымом сочилась магия Тьмы и пробивалась чешуя. Обсидиановая, мерцающая алым, как раскалённые угли.

— Сколько я протяну до того, как Тьма поглотит меня и начнется перерождение? Год, два?

Дар Тёмного Бога — проклятие! Хотя многие отдали бы всё, чтобы обладать подобным могуществом.

Но я слишком хорошо знал ему цену.

ГЛАВА 2.3

Только магия Мастеров позволяла возводить Стены скорби, закрывая прорывы на границе с чистым Хаосом. Чтобы создать одну Стену или залатать прорыв, сквозь который в наш мир пробирались чудовища, требовалось около сотни таких магов. Или… я один.

Мне удалось возвести четыре нерушимые Стены, надёжно закрывающих от тварей всю южную границу. Девять возвели мои предшественники.

Но каждое такое плетение выпивало меня досуха и откат мог длиться до месяца. Всё это время я подыхал от чудовищной боли и тонул в собственных кошмарах.

Такой была плата за мир и спасение чужих жизней.

— Дамир, нужно поговорить с Морганой…

— Ни за что!

Вот уж с кем точно не собирался иметь никаких дел. Тьма Эленвара — та, кто не просто подчинился тени, а стал её воплощением. Она обитала в чаще Мёртвого леса, охраняя древний и весьма опасный артефакт.

В отличие от меня, Моргана ничем не помогала обычным магам, ещё и частенько лезла, куда не следует.

— А вдруг она знает, как замедлить перерождение…

— Знает, но не скажет, — я мягко отодвинул Джайну, не позволяя ей забрать слишком много Силы.

Она и так сделала больше, чем следовало. Я не хотел рисковать. Её способность поглощать и нейтрализовывать любую магию, всё же не безгранична.

— Почему ты нарушил запрет?

— Не смог отказать.

— Дамир!

— Я не шучу, — вздохнул.

— Она… твоя пара? — с надеждой уточнила Джайна.

— Надеюсь, что нет. Я не хочу ни с кем делить это проклятие.

— Истинность не позволит навредить ей, но способна замедлить перерождение!

— Даже если Рейвен моя избранная, нам лучше не сближаться. Я всё равно не протяну долго. Не хочу причинять ей боль.

— Ты не дракон, ты обсидиановый баран! — Джайна зашипела и стукнула меня кулаком по плечу, а затем крепко обняла, уткнувшись носом в шею. — Чудовище!

— Какой есть, — хмыкнул, бережно погладив её по волосам.

— Что ты ей сказал? Она стрелой вылетела из кабинета…