Так вот, в тот момент я понимала, что пребывала в шоке. Я осознавала, что нужно двигаться или поговорить с кем-то, что нужно было проверить, жив ли маньяк, — мой брат, пытавшийся убить меня, — и человек, которого я любила. Мне стоило пойти к Нейту, объясниться и сказать, как сильно мне было жаль.

Но я не могла. Всё, что я могла, это сидеть на берегу этого озера, уставившись на лёд и воду. Кто-то попытался встряхнуть меня, взяв за плечо, но я не реагировала.

Затем кто-то сел передо мной, держа меня за локти, сложенные на коленях.

Этот человек что-то говорил, но мой мозг не мог разобрать слов.

— Камилла, — услышала я своё имя со второго раза.

— Детка, — в этот раз я отчетливо услышала его.

Я моргнула, стараясь сосредоточиться, и увидела перед собой Натана, промокшего до костей и с синяком под левым глазом.

— Он мёртв? — прохрипела я; горло болело и першило.

— Да, да, он умер, — Натан взял моё лицо в свои ладони, и я повернулась, чтобы прижаться к нему.

Мы оба промокли и замёрзли, но я прижалась к нему так сильно, как могла, не позволяя ветру продувать нас. Где-то за спиной полицейские и врачи что-то обсуждали, делая записи и ограждая место преступления. Я посмотрела на озеро и увидела, как оттуда вынырнул водолаз, таща что-то за собой. Гарретт. Или… его тело.

Я никогда никому не желала смерти, но была рада, что он умер. Рада, что он исчез с лица земли за то, что сделал с моей семьёй. Заключение или наказание были бы недостаточны, и я никогда бы не смогла чувствовать себя в безопасности.

— Почему… почему ты не сказала мне? — Нейт шептал мне на ухо сквозь мокрые волосы, прижимая к груди.

— Он сказал, что убьёт тебя, — все было просто. Я не могла рисковать его жизнью.

— Я мог бы помочь тебе. Я бы сделал что угодно, всё, чего бы ты ни захотела. Тебе не стоило отталкивать меня. Нужно было довериться мне.

Я должна была поступить так, как он говорил, но не сделала этого.

— Прости, — прошептала я. — Но в конце концов ты меня спас. Ты всё время меня спасаешь.

Затем нас разделили полицейские, чтобы взять показания у каждого по отдельности. Я рассказала им всё, не скрывая, что незаконнорожденный сын моего отца больше не принадлежал этому миру. Всё о записках, секретах и компьютерном зале, который нашёл Уэллс. Я рассказала им о том, что Гарретт собирался убить Натана и Сэмюэля, если я от них не избавлюсь; как я разработала план и стреляла вокруг него в лёд, чтобы он упал под воду.

Натан слушал всё, что я говорила, выражение его лица то и дело менялось в зависимости от сказанного мной. Всё это время он держал меня за руку, и сжал крепче, когда я дошла до той части, где прятала оружие в разных местах по всему дому.

После этого медики занялись нашими ранами. У меня было растянуто запястье, два ребра сломаны после падения с лестницы. Уже в больнице мне обработали ушиб головы и дали обезболивающее от всех синяков, которые появятся после стольких ушибов.

Я увидела Натана уже вечером, когда смогла навестить его в палате. Ему наложили шесть швов на лбу, у него было три сломанных ребра и гипотермия из-за того, что он долго пробыл в воде, пытаясь дать отпор Гарретту.

Мы не разговаривали, всё и так было высказано; мы оба несильно пострадали, но были сильно напуганы. И, хотя медсестра ругала нас, я залезла к нему на кровать, и он прижал меня к себе. Ни один из нас не упомянул сказанные мною три слова.

Я заснула около полуночи и впервые с прошлого Рождества крепко спала.

***

Репортёры подхватили историю и вынесли её за пределы Харлин Фоллс лишь спустя полтора дня после того, как Гарретт погиб в ледяной воде.

В течение недели они только и делали, что снимали на видео полицейских Харлин Фоллс, объяснявших, что незаконнорожденный сын Хьюго Валон устроил пожар тем Рождественским утром, как он отправлял записки с угрозами единственной выжившей дочери Валон, а затем пытался утопить её в замёрзшем озере на не разглашаемой частной территории семьи Валон. Помимо этого, у них были фото того, как мы с Натаном покидали больницу, держась за руки, плечом к плечу, и как Натан поцеловал меня в лоб.