— Я не собираюсь просто заняться сексом с тобой, принцесса. Я заставлю твоё тело петь. Я создам такую связь между нами, какой у тебя ни с кем не было, я лишу тебя девственности, и она не достанется больше никому. Ты вознесешься так высоко, что сможешь увидеть звёзды.

Мы стояли посреди мраморного фойе; Камилла дрожала словно листок на ветру.

— Сейчас я возьму тебя на руки, обхвачу тебя за талию и по пути в спальню буду покрывать поцелуями твою шею. Для ясности, и чтобы ты понимала, на что идёшь.

Она лишь едва пискнула, и я сделал то, что только что сказал, наслаждаясь амбровым ароматом её тонкой кожи. Камилла впилась ногтями в мои плечи, сминая мой шерстяной свитер. Она прижалась бёдрами ко мне, и я застонал от того, как сильно шов её брюк впился мне в пах. Она возбуждала моё естество, словно опытный профессионал; я был так же взвинчен, как и она. Нужно было сбросить темп — это всё, о чём я мог думать.

Переступив порог её спальни, я не стал включать лампы, позволив лунному свету быть нашим светилом. Я отнёс её к постели, не отрываясь от её шеи и усиливая в ней желание. Положив её на спину, я встал, наблюдая, какой же необыкновенно красивой она была в тот момент.

— Сейчас я сниму рубашку, обувь и брюки, и, когда я закончу, раздену тебя с ног до головы, пока не увижу каждый дюйм твоего прекрасного обнажённого тела. Хорошо?

— Да, — захрипела Камилла в ответ; её тело было таким напряжённым, что мне казалось, она начнёт извиваться в нетерпении.

Не отрывая от неё глаз, я стянул свитер через голову, обнажив свой торс. Она прикусила губы, и я воодушевился, расстёгивая ремень. Ощущение расстёгивающейся молнии сводило меня с ума, и мой член рывком высвободился из тесноты джинсов, и когда я закончил, то принялся за неё.

У Камиллы перехватило дыхание, как только я коснулся её ног в обтягивающих джинсах и стал поглаживать её везде. Я хотел, чтобы она была влажной настолько, чтобы не почувствовала и толики боли, когда мой палец войдёт в неё.

— Сейчас я расстегну твои джинсы и стяну их с тебя, — я подробно описывал ей хриплым голосом свои намерения, и мой член пульсировал в возбуждении от того, как я мучил её.

Камилла лишь застонала в ответ, и я сделал то, что сказал, медленно стягивая джинсы вниз по бёдрам. Мои пальцы коснулись её гладкой, кремовой кожи, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не напасть на неё. Мне фактически приходилось причинять себе боль, чтобы сдержаться и не кончить.

Как только её джинсы оказались на полу, я на секунду прошёлся взглядом по её обнажённым ногам, остановившись на белом кружевном белье.

— Белое. Невинное, чистое. Боже, малышка… — я гладил её ноги кончиками пальцев, зажигая огонь в нас обоих, пока она не начала извиваться подо мной.

— Пожалуйста, Натан… — она умоляла о чём-то, чего сама пока не знала, о чём-то, что хотела подарить мне. Я был благодарен ей; я был на грани, готовым ворваться в неё.

— Я доберусь туда, малышка, обещаю. Я хочу, чтобы тебе было хорошо, так хорошо, как только может быть, — я покрывал поцелуями её ноги, двигаясь выше и выше, целуя каждый сантиметр её восхитительной кожи. — Сними свитер, для меня.

Она застыла в нерешительности, но затем слегка присела и стянула бордовый свитер через голову. Он упал на пол в кучу нашей одежды. И вот она лежала передо мной в одном лишь кружевном белом нижнем белье.

Я должен был догадаться, что мы придём к этому, с первого дня, как она приехала в Холлис Хаус в декабре. Я пытался сопротивляться этому, сохранять дистанцию и вести себя профессионально. Но я хотел её слишком сильно. Жаждал увидеть её вот такой, держать её в своих объятиях и показывать, как же хорошо ей может быть. Я благодарил небеса и звёзды за то, что подарили мне эту ночь. За то, что привели Камиллу ко мне.

Поднимая своё тело выше, я накрыл её собой, и мы слились как две частицы одного целого. Я опустился на локти и взял её лицо в свои ладони, двигая бёдрами по её бёдрам, в то время как мой член опустился ей между ног, куда так жаждал проникнуть. Двигая бёдрами, я тёрся об неё, вместе мы издавали стоны отчаяния и возбуждения. Я провёл рукой по её ключице, прокладывая путь пальцами к её бюстгальтеру, найдя наконец её набухшие, пульсирующие соски.