Смелость её улетучилась, уязвимая, скорбящая девушка вернулась:

— Натан… останься со мной сегодня.

Она просила то, чего мне не стоило делать. Она просила меня идти против разума. Но, чёрт возьми… эти зелёные глаза умоляли, а её тело, прильнувшее ко мне, так манило, что я потерял контроль.

Смирившись, я взял её за руку. И второй раз с тех пор, как она приехала, я повёл Камиллу в её комнату, с каждым шагом ощущая разряды тока между нашими сплетёнными пальцами. Зайдя в её просторную комнату, я отпустил её руку, пытаясь собраться.

— Я останусь, но ничего не будет. Если вам будет спокойнее в моём присутствии, я останусь спать на диване. Но… господи, Камилла, не то чтобы я не хочу. Не поймите меня неправильно, я очень хочу. Просто нам не стоит этого делать.

Она кивнула, сглотнув; я мог лишь догадываться о её чувствах. На пути к кровати она развязала свитер с пояса. Я покойник. Казалось, в тот вечер она собиралась убить меня.

Когда она начала снимать спортивное трико, я отвернулся, кусая губы. Это было так тяжело. При мысли, что она раздевалась за моей спиной, я сходил с ума.

Не было ни единого шанса на то, что мне удастся уснуть.

Глава 18

Камилла

Я вела себя распутно, я отлично это понимала.

Раздеваться в присутствии человека, хоть и за его спиной, который только что отверг меня, было словно попыткой привлечь его внимание. Моё поведение противоречило всему, чему меня учили. Девушка не должна давать мужчине всё, чего он пожелает, и всегда действовать беспристрастно, чтобы он не переставал жаждать её.

Но что-то во мне щёлкнуло, моя скромность скрылась за окном в темноте ночи. Чему научили меня пожар и гибель родителей, так это тому, что жизнь слишком коротка. Нужно брать желаемое, отбросить все манеры и смело идти вперёд.

И в тот момент я хотела только Натана Раша. Мне хотелось, чтобы он разговаривал со мной, касался меня, стёр своими пальцами боль из моей жизни. Как и любая нормальная девушка, я хотела, чтобы меня любили.

Я залезла под одеяло, оставшись лишь в тонкой шёлковой ночной рубашке и хлопковом нижнем белье. Каждой клеточкой своего тела я чувствовала, что сексуальный, типично американский спортсмен лежал на диване в другом конце моей комнаты.

Поцелуй, каким бы мимолётным он ни был, зажёг во мне огонь желания, которого я никогда раньше не испытывала ни к одному мужчине. Я никогда не встречала такого парня, простого и скромного… беспокоящегося больше о благополучии других, нежели о деньгах или исключительности своего авто.

Натан повернулся на диване, и частичка меня надеялась, что он хотел меня так же сильно, как я его. Напряжение в воздухе было таким острым, что его можно было бы разрезать ножом; мне вдруг стало душно и жарко, я сбросила стёганое одеяло и плед. Шуршание нарушило тишину, от чего моё сердце замерло.

— Остановитесь, Камилла.

Голос Натана прозвучал так тихо, что я засомневалась, произнёс ли он вообще хоть что-то. Его слова будто скользили рябью по моей коже, я не выдержала и присела в кровати.

— Вы не можете всю ночь провести на этом диване. Мы оба не можем уснуть, признайте.

Сев и опершись локтями о бёдра, Натан издал громкий вздох:

— Всё, о чем я могу думать, это о вас в постели. Довольны? Потому что лично мне от этого отнюдь не легче. Я не притронусь к вам в любом случае.

Моё сердце билось в бешеном ритме от мысли о том, что он тоже хотел меня. В глубине души мне это было до изнеможения необходимо. Поэтому я встала, обошла кровать под его пристальным взглядом и при свете луны направилась к нему. Дом погрузился в тишину, и лишь шёпот ветра меж комнатами был едва слышен вдалеке. Я стояла перед ним, уверенно предлагая ему своё тело ради нашего удовольствия. Натан сидел неподвижно, казалось, каждый его мускул замер в напряжении.

Не произнося ни слова, я опустила руки ему на плечи, медленно раздвинула ноги и села к нему на бёдра. Он отвернулся, стараясь избежать меня. Я взяла его лицо в свои ладони, чтобы он мог взглянуть на меня. Сердце колотилось в груди.

— К чёрту всё!