Я улыбнулся, когда, войдя на кухню, обнаружил уже выставленные для меня на кухонный стол пару банок стаута «Пилгрим Коффи». От запаха ужина у меня потекли слюнки. Будь её воля, я был бы обязан приходить к ней на ужин каждый вечер. Но я занял твёрдую позицию по этому поводу — ни один взрослый, самостоятельный мужчина не должен есть у матери семь дней в неделю. Мы сошлись на двух совместных вечерах в будние дни и одном вечере по выходным.
— Привет, милый! Я сейчас подойду! — услышал я её жизнерадостный голос откуда-то из гаража.
Спустя пару секунд Сандра Раш стояла в дверях, всё ещё в рабочем костюме, неся пинту ванильного мороженого в руках.
— Ты приготовила коблер?6 — я старался скрыть почти срывающийся от детского восторга голос. Моя мать готовила лучший в мире коблер.
— Вишнёвый пирог, но тоже неплохой. Присаживайся, ужин готов, — она поцеловала меня в щёку, после чего поспешила разложить еду по тарелкам.
Маленький телевизор на кухонной барной стойке забубнил, ведущий вечерних новостей читал истории, творившиеся в нашей стране. Я прибавил звук, пока мама раскладывала на столе дымящиеся едой тарелки.
«В деле об убийстве семьи Валон нет никаких продвижений. Для тех, кто пропустил новости прошлой недели — миллионер Хьюго Валон и его супруга Элеонор были убиты во время пожара, который сровнял с землёй их особняк в Чикаго. Таинственным образом их двадцатиоднолетняя дочь, международная фигуристка Камилла Валон, была найдена невредимой, но без сознания на лужайке перед домом. У полиции до сих пор нет ни версий, ни подозреваемых по делу об этом поджоге».
Телеведущий переключился на следующую новость, рассказывая о знаменитом футболисте Киллиане Рэмси и его жене, только что родившей их второго сына. Я же замер как вкопанный в безветренный день, а мурашки то спускались, то поднимались по спине. Сказав Камилле, что и представить не мог, что она пережила, я не лгал. Да, я потерял отца, это было тяжело, и осознание того, что его больше не было с нами, мучило меня каждый божий день. Но у меня хотя бы было время с ним попрощаться. Отец был на ранней стадии болезни Альцгеймера, а потому у нас была пара месяцев на то, чтобы провести их вместе до того, как он скончался.
Но, когда твоих родителей убивают, смотреть, как горит твой дом вместе с ними… мне стало плохо от одной только мысли об этом. Кто, чёрт возьми, мог сделать такое? И почему она лежала на лужайке?
Эти вопросы заполонили мой мозг, их рой прервал голос матери, дрогнувший от эмоций:
— Это так ужасно. Кошмар. Нет слов, чтобы описать. Валон были милыми людьми, они были добры к нам с отцом более двадцати лет. На долю бедной девочки выпали трудные испытания… Как она?
Ярко-голубые глаза матери пристально смотрели на меня, и читаемое в них неравнодушие успокаивало меня. Она не собиралась избегать этой темы, как я и ожидал. Сандра Раш была доброй и справедливой по отношению к тем, кто относился к ней так же, но работа с годами изменила её. Она увольняла людей, ругала их или заставляла работать по выходным. Ты не можешь позволить себе сомневаться, когда нужно донести до человека суть чего-либо, приходится бить прямо по слабому месту и оставаться уверенным в себе. Я уважал свою мать больше, чем она могла представить.
— Потрясена, конечно, но старается скрыть это. Она…кажется намного старше своих лет. Кажется, я застал её плачущей. Надеюсь, она сможет найти успокоение с нашей помощью, Ма. Ей это необходимо.
Мама опустила вилку и, протянувшись через весь стол, нежно взяла меня за подбородок:
— Если кто и может дать ей кусочек мира, так это мой мальчик. Ты очень хорош в своём деле, и ты настоящий, ты искренний. Гости Холлис Хауса влюбляются в тебя каждый раз, когда приезжают. Возможно, сейчас она будет не в состоянии оценить всё, но, готова поспорить, ты сделаешь для неё много хорошего.
Я опустил глаза, отправив очередной кусок мяса и сладкой картошки в рот. Я надеялся, что она была права. Мне пришлось побороть своё желание сжать девушку сегодня в объятиях, когда застал её плачущей. Каждая клеточка тела отдавала грустью, и если у меня и была слабость перед женщинами, так это их слёзы.