– Мэм, запрашиваю уточнения, мэм, – не успокоился Сайбер.

– Ну что тебе неясно?! – вздохнула в ответ, чувствуя, вот прямо физически ощущая, как подставляюсь.

– Требуется ли строевая песня в момент передвижения. Уточните предпочитаемый репертуар, мэм.

– Да… – открыла рот, но Сайбер еще не закончил.

– И это, – выдал он, а я прям чуть ли не наяву увидела подтирающего нос увальня, – запрашиваю указующий прибор.

– Какой еще к демонам прибор?!

– Эл, он просит пальцем показать, – усмехнулся Аник. Сговорились тролли!

– За мной. Молча. Обычным шагом. Немедленно, – прошипела разъяренной кошкой и чуть ли не бегом рванула через жиденькую толпу зевак.

– Ты не переборщил? – раздался за спиной голос Аника.

– Отрицание. По крайней мере она перестала трястись от волнения, – ответил Сайбер.

– И ногти не грызет, – заметил Аник.

Бездна! Я и не заметила. Нет, ну гады, ну спелись, ну я вам…

– Сайбер, ты не робот, – резко остановившись и развернувшись, ткнула пальцем в возвышающуюся надо мной гору металла.

– Ась? – тут же выдал он в ответ. – И кто же…

– Ты демон, – заявила, смотря в прорези шлема, подсвеченные багрянцем.

– Принято, меняю идентификатор и матрицу поведения.

– Отставить. Это была шутка! – заорала в панике, живо представив, что может из всего этого выйти.

– Это тоже, – развел он руками, словно желая обнять или плечами пожать.

Пока пыталась осознать и разобраться, кто из нас над кем издевается и издевается ли вообще, поступил сигнал о начале боя. Верней, дека сообщила о том, что до него осталось пять минут и нам пора бы выбираться из бокса, в котором мы проверяли системы Сайбера.

Резко стало не до пикировки, сожравший большую часть времени и пришло осознание – через жалкие минуты Сайбер будет сражаться. Насмерть. К горлу подкатил ком, плечи передернуло от озноба и меж лопаток появилась испарина. Меня реально затрясло от мысли, что это мог быть наш последний разговор. Не хочу. Не хочу отпускать этого вредного, наглого… тролля! Не хочу…

– Эля, – опустился Сайбер на колено и заглянул мне прямо в глаза, – Нужно идти. – Он аккуратно поправил мою челку.

– А… – растерялась от его слов, и почувствовала себя малолетней дурочкой.

– Только вперед. – Он притянул кулак. Я развернула фуражку козырьком назад и, набравшись решимости, приложила кулак в ответ.

– Порви его!

– Так точно! – козырнул он и пошел на выход.

Бокса открылся без моего участия. Он вошел в него, развернулся, вскинул копье, отсалютовав, и створки закрылись, а дека в моих руках пискнула и погасла.

– Идем, посмотрим на его бой, – сказал Аник, опуская руку на мое плечо. Он победит. Точно победит. Не может быть иначе. Никак.

***

Тяжело с подростками, они и так, в силу возраста и гормонов, весьма и весьма эмоциональны, а уж постоянно сдерживающая себя Эля и вовсе за гранью. Насколько могу судить, она столько сама с собой боролась, что в ней натуральный термоядерный заряд образовался. Не будь меня, не начни я его стравливать, еще неизвестно к каким бы бедам это привело.

По идее, стоило думать о предстоящем бое, но я слишком хорошо изучил местный ТОП бойцов, чтобы отвлекаться на ерунду. Какие к демонам пулеметы и самодельные пукалки против того, кого проектировали держать выстрелы танков? Уникальность моего корпуса в том, что его надо чем-то реально мощным приголубить, чему мешает подвижность, либо долго и упорно колупать. Правда моя теперешняя начинка куда более хлипкая, но даже в таком виде я бесспорный фаворит.

Самое опасное для меня и надежное для противников – сломать руку или ногу. В идеале оторвать и потом разряд, а лучше заряд помощнее, прямо внутрь корпуса направить. Собственно говоря, нечто сродни этому и произошло с данной платформой в прошлом. Правда, потом изрядно пожалели, забыв о том, что Аресов не просто так прозвали бессмертными.

На миг всплыли воспоминания, представляющие собой нечто вроде осмысленных наборов из нарезки видеороликов. Развалины. Вой снарядов и грохот артиллерией. Грохот рушащихся перекрытий. Удары осколками, обломками и бетонными блоками. Тоска и темнота гаснущего сознания. Правда, не уверен, что последнее относится к воспоминаниям, а не плод моего воображения.