— Ну, милая, покажи-ка мне, что там наша с тобой Ангелина спрятала, — прошептала я. — Мне нужно заклинание контроля над темными артефактами..

Книга не сразу и словно нехотя открылась на нужной страницы.

Вот и отлично! Пока Демьен принесет артефакт — прочитаю защитную мантру, чтобы без опасений повесить себе на шею эту адову штуку. Так я тогда думала. Угу, как бы не так!

На то, чтобы произнести заклинание, у меня ушло не меньше часа. Вот уж не могла себе представить, что такое бывает.

Сначала никак не могла сфокусировать взгляд на строчках, смотреть хотелось куда угодно, только не на буковки, аккуратно выписанные рядком. А при попытке вглядеться и прочитать-таки эти несчастные несколько строк, в глаза словно песок сыпали, и страницу тут же заслоняли слезы.

Далеко не с первой попытки мне удалось справиться с этим и сквозь боль все-таки рассмотреть слова, и тут меня ждал очередной неприятный сюрприз. Дыхание перехватывало, да так, что каждый вдох вызывал острую боль в легких, ни одному бронхиту и пневмонии не снилось. А уж проговорить вслух и вовсе было не возможно. Все пережитые мною ангины вместе взятые не шли с этой болью ни в какое сравнение.

Тринадцать слов. Тринадцать и каждое словно пытается разорвать мне горло. Когда последний звук сорвался с моих губ, я рухнула на колени, обеими руками уперевшись в пол. Мир плыл перед глазами, в висках стучало, а в груди пылал колючий жар. Казалось, еще одно слово — и я просто рассыплюсь пеплом.

Я подняла взгляд на страницу, чтобы убедиться, что все сделала правильно, и сердце словно сжали ледяной рукой. Там, мелко, так, что сразу и не увидишь было написано: «Повторить тринадцать раз».

Отчаяние, острое и тошнотворное, подкатило к горлу.

Я вдохнула, и этот вдох был похож на глоток раскаленных иголок, и начала снова.

Второй круг был адом, осознанным и выверенным. Каждое слово оставляло на языке вкус железа и пепла. К третьему разу я уже не плакала — слезы просто высохли, выжженные внутренним жаром. Я превратилась в машину, чья единственная функция — терпеть и говорить.

И вот на четвертом повторе, когда сознание уже начало уплывать в черный туман, я услышала щелчок ключа в замке. Демьен. Он забрал кулон из машины и вернулся. Сейчас он войдет, увидит меня в полуобморочном состоянии, подбежит, ухватит за плечи — и все прервется. А начинать сначала.. Нет. Нет, я не переживу этого снова. Не смогу себя заставить.

Паника, острая и стремительная, придала мне сил, которых, казалось, уже не было. Я судорожно выбросила руку в сторону двери, вложив в этот жест всю свою волю, всю ведьминскую силу и отчаянную решимость. Я просто пожелала, чтобы дверь не открылась. Чтобы он подождал. Чтобы у меня было еще время.

Снаружи послышался удивленный возглас, а затем — настороженное молчание. Он понял. Понял, что его не пускают.

Я снова погрузилась в круговорот боли. Пятый круг. Шестой Слова сливались в один сплошной рев в ушах. Я уже не произносила, а выкашливала слова, хрипела, выцарапывая их из своего израненного горла.

И все же я прочитала. Как положено, тринадцать раз. К счастью, уже к седьмому заклинание удалось запомнить, и можно было повторять его с закрытыми глазами, так что хотя бы они не болели..

Когда я закончила, книга выпала из моих рук. Да и сама я упала на подушки и разрыдалась, так было себя жалко. И даже гордость от того, что я все это выдержала и все-таки прочла заклинание до конца, не утешала. А ведь Ангелина ничего не сказала о том, каким болезненным и неприятным будет этот процесс. Не сочла нужным? Забыла? Или просто по сравнению с тем, что ждет меня дальше, это сущая ерунда?

Дверь открылась и в спальню влетел Демьен. Подскочил ко мне, обнял за плечи. Заглянул в лицо и сокрушенно покачал головой.

— Что ты тут делала?

Я объяснила. Как ни странно, голос быстро вернулся и говорить было почти не больно.

Он только скрипнул зубами и лишь потом проговорил:

— Я чувствовал, что здесь что-то происходит. Что-то плохое, темное. С тобой. А войти не мог. Не потому, что боялся, или не хотел.. Просто физически не мог..

Он смотрел на меня долгим серьезным взглядом.