— Если вы опять про Демьена, то я.. — начала было я, но мысль закончить не успела.

— Нет, только поглядите на эту нимфоманку! — резко оборвала меня наставница. — Только о мужиках и думает! Ей хоть какие трагедии случись, а у нее все мысли только как колдуна в постель заманить!

Что-о? Мне, конечно, было что возразить на эту пламенную речь. Почти все время, что мы были знакомы с Ангелиной, именно она делала все возможное, чтобы мы с Демьеном оказались в одной кровати. Но я предпочла промолчать. Уж больно грозно старуха размахивала своей клюкой.

— Мой внук пропал, а тебе все поцелуйчики-свиданочки?! — припечатала меня Ангелина и надулась.

Я едва удержалась от того, чтобы хлопнуть себя по лбу. Я ведь и забыла, что Роберт — внук Ангелины. Для меня он был Маришкиным парнем, а при каких обстоятельствах они познакомились, я благополучно забыла. Да уж. Действительно, как-то стыдно в такой ситуации наслаждаться всякими фривольными снами о кураторе.

В любой другой ситуации это, конечно, тоже стыдно. Но в этой — особенно.

— Прежде всего, Роберт жив. Ну скорее всего жив.. Почти наверняка! — постаралась я оправдаться то ли перед ней, то ли перед собой. — Его похитили, ведьмы из другого клана. Того самого, в который меня приглашали вступить.. И кулон мне они подбросили.

“Подбросили”, конечно не самая правильная формулировка, за него с меня еще и деньжищи содрали немалые.

— Тьфу! — тут же отреагировала ведьма, демонстрируя отношение то ли к клану, то ко мне, то ли ко всей ситуации в целом, я так и не поняла.

Но на всякий случай решила не принимать на свой счет.

— Полностью согласна, — поспешила поддакнуть я, чтобы и сомнений не было: мы говорим именно о злобных ведьмах, похитивших Роберта.

— Хитрые, изворотливые, на все готовые гадины.. — продолжила она.

— Так вы их знаете? — обрадовалась я.

Надо же, какая удача. Только что мы с Демьеном гадали, как бы разузнать побольше о чертовых ведьмах, не привлекая внимания Илоны, и вот пожалуйста: какая-то информация есть у Ангелины. За такое и пару тычков клюкой получить не жалко. Тем более, что телесные повреждения ведьма наносит мне исключительно во сне. На реальную жизнь они никак не распространяются.

— Не знаю и знать не хочу! — отрезала Ангелина.

Ну начинается!

— Вообще-то он ваш родственник, вы вон как волнуетесь! Могли бы нам помочь, — заявила я. — Мы вообще-то ради его спасения на все готовы. Вот только не знаем, от кого спасать! Куда нам бежать, что делать? Вам же должно быть виднее оттуда!

Я при этом многозначительно ткнула пальцем вверх, хоть и очень сомневалась, что место нынешней дислокации Ангелины где-то там.

— Оттуда, — передразнила ведьма и повторила мой жест, — сюда не насмотришься!

Она вдруг на глазах сникла, осела, будто шар, из которого выпустили воздух.

— Не могу я ни в чем помочь, — уже безо всякой злобы, а только лишь с тихой грустью сказала она. — Не дадут они мне даже краешком глаза взглянуть на то, что происходит у них там сейчас..

— Так то сейчас! Но вы же их и раньше знали!

— Не их, а ее! Розой ее зовут. Да и не знаю даю толком, так виделись пару раз. Больно молода она была, чтобы я ее всерьез воспринимала. Да и силы в ней кот наплакал. Оттого и бесилась. И побрякушки магические любила очень. Такие, чтобы свою силу не развивать, а волшебной палочкой махнуть, раз — и готово.

Я внимательно слушала. Во-первых потому что знала Ангелинин характер. Разок перебьешь — и потом полчаса будешь уговаривать вернуться к разговору. А во-вторых, мне могла пригодиться любая крупица информации и я старалась запомнить все. Во сне это, между прочим, не так уж и легко!

— Только того не понимают такие дурехи, что любой амулет не сам по себе появился. Он колдуном делан. Да не простачком каким малоопытным, а ого-го каким! И что кроме силы колдун вкладывает в такую вещь свою волю. И что это была за воля, ты узнаешь, когда уже поздно будет.

Она пронзила меня взглядом.

Ясно, припомнила мне кулон. Хотелось сказать, что я вообще-то не виновата. Когда надевала его — думала, просто украшение. А потом уже поздно было. Эта самая воля у кулона оказалась — дай бог каждому. Точнее, не дай бог никому.