— Ты же не серьёзно. — Она выкинула содержимое сумки: джинсы, футболку и нижнее белье, в которых она оставила свою квартиру. — Но я ... я не могу идти домой так. Я отвратительна.

— Тогда тебе следовало подумать об этом раньше. Я не шучу, Лола. Вставай. Сейчас же.

Он уже был одет в свитер и джинсы и стоял с прямой спиной, положив руки на бедра. Его волосы были грязными ото сна, что-то, что она нашла бы милым и сексуальным, если бы гнев не поднимался из самых низов ее существа. Она задыхалась от собственных слов.

— По крайней мере, я ...

— Ты не поняла меня? Уже рассвело. Одевайся, или я сделаю это за тебя.

Она зажмурилась. Какой дурой она была, когда на секунду призналась себе, что хотела бы остаться. Бо был огнём и льдом всю ночь, его настроение менялось от самого верха до самого низа, как на качелях.

— Тогда отвернись, — огрызнулась она. — Я не хочу, чтобы ты смотрел.

Он покачал головой.

— Время почти закончилось, но не совсем. Ты все еще принадлежишь мне.

Лола тяжело сглотнула и опустила сумку. Она напялила лифчик и натянула футболку через голову. Бо посмотрел на свои часы. Она встала с кровати.

— Должна сказать, — задумчиво произнес он, натягивая нижнее белье, — это было даже лучше, чем я предполагал.

В голосе Бо было что-то, что Лола не узнавала.

— Что именно?

— Покупка человека.

— Ты не покупал человека, ты купил тело. Это разное.

— Я не буду спорить с тобой снова. В этом нет разницы.

— Я — это не только тело, во мне еще есть мозг, сердце.

— Ты не можешь просто так менять условия соглашения, Лола. Бизнес так не

делается.

— Это не бизнес, — сказала она. — Я человек. Я не продала тебе своё сердце. Ты не имеешь права говорить, что у тебя было что-то кроме моего тела.

— Ты хочешь сказать, что все это было не реально? Что твоё сердце осталось холодным?

— Для меня это было реально, Бо. Но для того, чтобы завоевать чьё-то сердце, нужно много времени и поступков. Ты не можешь ожидать, что сможешь сделать это за одну ночь, и ты однозначно не можешь требовать ничего подобного.

— Хватит, — огрызнулся он. — Сейчас самое подходящее время, чтобы закрыть рот.

Она этого не сделала.

— Бо! Просто…

Он поднял обе руки.

— Стоп. Прекрати говорить.

Она схватила свою сумку с кровати.

— Я готова, — сказала она.

Они молча спустились на лифте. Когда двери открылись, она практически выбежала наружу. Это не имело значения. Бо, с его длинными шагами, не отставал ни на сантиметр. Она направилась прямо туда, где Уорнер ждал около машины.

— Я могу поехать одна, — сказала она через плечо, зная, что Бо идёт сзади.

— Я еду с тобой.

— Я не понимаю, зачем тебе это нужно.

Он проигнорировал ее.

— Уорнер, — сказал он. — Не тратьте время попусту.

— Да, сэр.

Лола открыла дверцу машины, хотя Бо и тянулся к ней. Она нырнула внутрь и села как можно дальше от него.

— Лола.

— Не разговаривай со мной. — Ее голос угрожающе задрожал, но она заставила себя успокоиться. — Ты чёртов ублюдок.

Он вздохнул.

— Ты права. Я ублюдок и засранец. Я мудак. Я не имел в виду того, что там сказал. Прости.

Она тряхнула головой. Слова, сказанные таким извиняющимся, побеждённым тоном, звучали неправильно из его уст. Его брови были сдвинуты около переносицы.

— Я серьёзно. Я не знаю, что на меня нашло. — Он скривил лицо, когда сглотнул, что выглядело так, словно ему было больно. — Лола, ты должна понять. Это нелегко для меня. Мы не должны были так прощаться. Мы вообще не должны были прощаться.

Кулаки Лолы слегка разжались. Все было так запутанно, кроме того, что она не была готова попрощаться. Даже когда он был таким мудаком.

— Я думаю, что поняла тебя. Расставаться легче, если мы оба злимся.

— Я не хочу так все заканчивать.

— Ты отталкивал меня.

— Если бы ты была умнее, — сказал он тихо, — ты позволила бы мне.

Она посмотрела в окно.

— Это не имеет значения. Так или иначе, это конец.

— Еще нет. Вернись ко мне, хотя бы на последние несколько минут.

Это действительно был конец. Горизонт был ярко золотым от лучей восходящего солнца. Она могла быть тем, чего Бо так отчаянно хотел еще на несколько минут. По крайней мере, ее хотя бы кто-то ждал дома. Она развернулась и двинулась по сиденью, когда он повернулся к ней лицом.