Положа руку на сердце, стоит признать, что сухарь только усложнил жизнь. А Билл даже не спросил, почему я только сейчас благодарю. Он просто смотрел и не отпускал мои руки.

— Я рад, что с тобой всё в порядке. В порядке же?

— Ага.

И мы опять замерли. Снова накатило чувство неловкости и захотелось забрать руки. Но Билл их очень крепко сжимал. На душе от этого стало немного грустно. Я ему ободряюще улыбнулась, а он в ответ даже глазом не моргнул, только смотрел.

— Да, едрить твою налево, поцелуйтесь уже, и пошли, — пробасил бугай.

У Билла немного заблестели глаза, а я почему-то обернулась на мага. Он стоял всего в паре шагов и выглядел мрачно, но поймав мой взгляд, на его губах появилась лёгкая усмешка.

— Мариша, всецело одобряю. Быстрее поцелуешь, быстрее пойдём.

Резко выдернула руки из захвата и развернулась в правильном направлении. В душе опять поднялась волна злости и, самое обидное, я совсем не знала с чем она связана больше. С тем, что за меня так просто решают про поцелуи или с тем, что маг так спокойно к этому отнёсся.

Глава 18

Ноги гудели так, что отдавалось в уши. Но я не собиралась останавливаться, мы вот-вот должны были выйти к старому озеру, а там уже родная лавка, и печка, и госпожа Блакли, и её Огюст.

Всю дорогу мы молчали. Ни Билл, ни маг со мной не перекинулись и парой слов, даже когда подошли к камню, загораживающему проход.

Я стояла в отдалении, сложив руки на груди, и откровенно дулась. Это было неправильно и, вообще, я же взрослая, но обида почему-то не уговаривалась и не проходила.

Главарь засучил рукава, пощупал преграду и расслабленно, не глядя, махнул рукой. Потом прочёл заклинание, а камень, молодец, даже не пошевелился. Вторая попытка — тот же результат, и уже почём зря поминают бедного мерина. Я ехидно улыбнулась. И кто буквально полчаса назад говорил о самонадеянности ведьм?

Мучились они около получаса, в конце концов, я не выдержала и пошушукалась с лесом. Оказалось, камень глубоко врос в землю. Просто подошла, сказала магу, на какую глубину ушёл валун, и демонстративно вернулась на своё место, опять сложив руки. К сожалению, моё настроение проигнорировали.

Наёмники руками и частично магией быстро его раскачали, а потом главарь кое-как сдвинул всего на полметра. По его лицу текли очень заметные ручейки пота, что дало ещё один повод как-нибудь при случае вспомнить о самонадеянности.

На самом деле обратная дорога промелькнула с бешеной скоростью, даже несколько ловушек, которые быстро погасил маг, не запомнились. Мне настолько опостылел этот поход, что когда один из наёмников заикнулся о привале, я была готова убить. Хорошо, что маг вовремя сказал: «идём до конца», иначе бы от грозного взгляда перешла к рукоприкладству и плевать, что этот наёмник в два раза выше. Госпожа Блакли же как-то с такими справляется, а она, вообще, ниже меня на голову.

Было дело, когда она нашего градоначальника за ухо оттаскала, допрыгнула же как-то. И он не смог вывернуться! Конечно, для этого ей пришлось руку клеем собственного изготовления намазать. Они с градоначальником потом целый день вместе сидели в лавке. У старухи от сердца отлегло, когда она его за ухо оттаскала, и она пошла всё исправлять. Но оказалось, клей можно было нейтрализовать только зельем, которое нужно настаиваться шесть часов. Вот они столько часов и пили, ну, в самом деле, что ещё делать столько времени с заклятым врагом. Обычно после такого от старухи только друзьями уходят. Но градоначальник хоть и пил наравне не сошёлся с моей старухой характерами. Она у меня правду любит и про градоначальника её много знает. А он, наоборот, о себе предпочитал ничего не знать, особенно из уст моей старухи.

Но она у меня отходчивая, так что от уха руку отклеила, правда, ухо у градоначальника потом синим было ещё несколько дней.