Арка всё ещё горела, и к ней спешил Люк. Недолго думая главарь наёмников кинулся вперёд. На ногах он вроде бы стоял твёрдо, но вот лицо ещё сильнее побледнело. Ведьмак почти нырнул в золотистый свет, но маг на ходу раскрутил верёвку с амулетом и она, просвистев, завязался на руке.

Портал захлопнулся прямо перед Люком, замершим в неудобной позе.

Все закончилось резко, как будто портал был единственной точкой державший всех. Контрабандисты перестали сопротивляться, а наёмники как один выдохнули.

Меня откровенно мутило, и я пристроилась рядом с поваленным камнем. Тем более, отсюда прекрасно было видно и слышно всё.

Всех контрабандистов связали, Люка крепко скрутили, а Эстель посадили на камень, прикрытый теплым плащом. Пока приходила в себя на всякий случай следила за магом и вздрогнула, когда он посмотрел в мою сторону. Столько было холода в глазах, что стало страшно. Что удивительно, потом он резко развернулся и со всей силы впечатал кулак в челюсть седого.

— Скэн, — простонал тот. — Ты спятил?

Седого ещё раз приложили по лицу, да так что тот повалился ничком на землю.

— Как давно ты на них работаешь? — седой пытался промямлить о том, что он свой, но его быстро привели в чувства ещё одним ударом.

— Месяц, только месяц, Скэн, — из его носа хлестала кровь, а разбитые губы еле шевелились.

— Кто главный? Имя, — маг был страшен, голос ровный, движения точные, ничего лишнего.

— Не знаю, я работал с Люком, — наёмник попытался сесть, но снова опрокинулся и, хрипя, неожиданно спросил. — Как я себя выдал?

— Ты упал от усталости, когда мы хотели выбрать другую дорогу, именно там нас настиг разрыв. Билл, вяжи.

Маг развернулся и быстрым шагом направился в противоположную сторону — к Эстель. Та сидела смирно, грустно следя за стремительным приближением мага.

— Что-нибудь скажете, герцогиня?

— Мне нечего тебе сказать, Джеймс, — она говорила тихо и, если бы я не сидела к ней чуть ближе остальных, могла не расслышать.

— Куда вёл портал и где теперь первая партия порошка?

— Мне нечего сказать, кроме того, что не всё так, как кажется. И я, действительно не участвовала в этом всём.

— Я задал простые вопросы, и мне нужны простые ответы.

— Если я отвечу, ты мне можешь пообещать, что ни я, ни моя семья никак не пострадают при вынесении приговора?

— Не у того просите снисхождения, ваша милость. Проще, если бы сразу вы говорили с Эдвардом. Только сейчас нет на это времени, а мне нужна та часть порошка и если вы знаете, где она, лучше скажите.

— Думаешь, он тебя отпустит? — герцогиня вспомнила, что она не абы кто и теперь холодно взирала на мага. — У Эдварда уже готов контракт ещё на пятнадцать лет и, поверь, твоя подпись на нём лишь формальность. Корона не отпускает таких, как ты — полезных и верных. Но, всё можно переиграть, если ты просто дашь мне слово.

Маг стоял, сложив руки на груди, и сверлили Эстель мрачным взглядом.

— Билл, верёвку.

— Джеймс, это не смешно, куда и как я убегу, если у меня нет ни капли силы? Что, злишься из-за контракта, но не знаешь на ком сорвать злость? — в голосе герцогини слышался яд. — Или не веришь про контракт? Ха, и думаешь, Эдвард твой друг? Как бы не так, для него на первом месте королевство, и только потом всё остальное. Только вот семья и друзья, даже не на втором.

— Герцогиня, вам лучше оставить эти рассуждения при себе, — спокойно проговорил маг. — Мне не интересно, так что поберегите красноречие.

— Так я и думала, ты приспособленец. Тебя устраивает, что тобой откровенно пользуются, платят гроши и не считают нужным награждать ни за что, потому что ты выполняешь работу на заранее оговоренных условиях. Они итак семью за такого мага отблагодарили, куда же больше привилегий, да?

— Как же я устал от этой трескотни, — тихо пробормотал маг. — Герцогиня, либо вы замолкаете, либо кляп.

— Не посмеешь, — улыбнулась она. — Но ты подумай, чем они отблагодарили? Подарили тридцать лет назад титул твоему отцу? Так ты даже не старший сын и не наследуешь. Отправили учиться в магическую школу, где ты был самым маленьким и страдал от старших? Ах да, забыла главное, единственный в истории маг, чьё обучение в Высшей школе оплатила корона. Только вот стоило ли это пожизненного рабства?