Рядом стояла женщина, что именно она делала, было непонятно. То ли питала камень, то ли наоборот забирала силу. Чуть поодаль перешептывались двое наёмников, тех самых, что я встретила в лесу. Они казались недовольными. Один из них подкидывал кожаный кошель.

— Эстель, так дело не пойдёт, — наёмник засунул деньги в карман и шагнул к женщине.

Картинка начала расплываться, я сощурилась, попыталась шагнуть вперёд, но не смогла. Меня тянуло совсем в другую сторону.

Тело начало нестерпимо болеть, в глазах появились круги, и опять накатила тьма.

Меня трясло. Целиком — от головы до кончиков пальцев. В сознание пробивался еле различимый шёпот. Меня звали по имени, потом опять что-то шептали. Из тьмы выбираться не хотелось, я как будто знала, что здесь лучше, чем там. Но это никого не волновало, меня усердно звали.

В голове всё закрутилось, и из тьмы появились круги и квадраты, а потом и свет. Вместе с ним пришла боль, не такая жгучая, но тоже заметная. Я застонала, и свет загородило обеспокоенное лицо с еле святящимися тёмными глазами. Меня гладили по щеке и, казалось, шептали нежности, но по сути слов было не разобрать. А потом голос изменился, стал громче и злее.

— Дохлый мерин, Мариша, хватит изображать смерть! Я вижу, ты пришла в себя.

Это был маг, кто же ещё может так бесцеремонно обращаться с ведьмой. Боль нехотя уходила, голова прояснялась, а вот дрожь в теле почему-то осталась.

— Тебя будет трясти ещё около часа, — просветил меня главарь. — Это откат от нейтрализации портального разрыва.

— Нас забросили в портал? — голос был надтреснутым после того нечеловеческого крика.

— Нет, на нас бросили разрыв. Чтобы был портал должна быть ещё принимающая сторона, тот, кто открывает его в месте встречи. А на нас бросили разрыв, угодив в который людей разрывает в клочья, потому что нет той самой принимающей стороны.

Говорил это всё маг будничным тоном, как будто читал не самую интересную лекцию. При этом осторожно ощупывал мои руки, ноги, и даже лицо.

— Ай! — меня неожиданно просто ущипнули.

— Всё в порядке, — с лица мага как будто сняли маску, и на место сосредоточенного выражение пришла обычная строгость и немного усталость. — Знать бы ещё, куда нас забросило.

Маг огляделся, а потом в сердцах ударил кулаком по земле.

— Дохлый, гнилой мерин, как же это всё достало.

Я осторожно села, голова не кружилась, правда озноб не давал расслабиться, тело подрагивало в такт сердцу, но в целом чувствовала себя хорошо. Тоже огляделась, прикоснулась рукой к земле, посмотрела на деревья, прислушалась. Лес был живым, от чего в душе стало как-то спокойно.

— Мы-мы-мы, — зубы выстукивали дробь. — По-по-по…

Как же тоже хотелось помянуть дохлого мерина, но с такой дрожью он бы превратился не в дохлого, а в очень долгого мерина разбитого на составные части. Маг, не спрашивая, расстегнул свой плащ, подсел ко мне вплотную и, обняв, завернул нас обоих в потертые, но на удивление теплые полы. Стало очень уютно и, как по волшебству, дрожь немного утихла.

— Так что там за по-по-по?

— А, а, а, — что же за жизнь, — почему стало лу-лу-лучше?

— Как почему? Потому что тебя обнимает привлекательный мужчина, ты разве не знала, что любая женская дрожь во власти мужчин? — сообщил маг очень серьёзным тоном. — Если дама влюбилась, она дрожит при виде того самого мужчины. А вот дальше целая наука. Если объект её дрожи вдруг обнял её и дрожь сменилась полным спокойствием, то объект полный профан, не смог довести дело до конца. А вот если дрожь усилилась, значит, либо это действительно тот самый мужчина, либо этот конкретный индивид знает секрет женской дрожи.

С лёгкой улыбкой посмотрела на главаря.

— Тепло, Мариша, всё дело в нём, — уже не так нарочито серьёзно сообщил маг.

— Зна-значит, это не колдовство?

— Нет. Любой откат сопровождается ознобом, который немного утихает, если человека обнимет кто-то тёплый. Ну, или если его отправить в баню. Даже не спрашивай «по-по-почему». На все твои, почему у меня ответов нет.

И меня немного крепче прижали к тёплому боку.

— А я знаю, где мы.

— Это хорошо, из тебя на глазах получается настоящий проводник. Всегда знает, куда идти, — и маг еле заметно улыбнулся. — Итак, где мы?