Взяла его куски тоже разрезала и отдала оставшуюся зелень. Жевали мы в тишине. И было на самом деле спокойно, даже несмотря на странные взгляды, которые бросал маг. Бутерброды закончились, а мы всё сидели на земле, правда, уже не настолько холодной, маг постарался. Усталость брала своё, тело не хотело шевелиться, хотя сна не было ни в одном глазу. Ещё полчаса назад хотелось съязвить, задеть этого наёмника или даже напакостить, но сейчас внутри всё успокоилось. Всё-таки он перешёл почти в разряд клиентов или даже пациентов. Да, дела.

— Мариша, а ты с госпожой Блакли давно живёшь?

— Год, приехала к ней сразу после ведической школы.

— Тебе только девятнадцать?

— Ну да, а что?

— Ничего, — маг замолк и отвернулся к ключу, осторожно, оперся на здоровый локоть, а перевязанной рукой призвал новые огоньки. Теперь они кружили вокруг его пальцев, подныривая и переливаясь.

— Думаете, что такая молодая ведьма ничего не умеет, а с моим странным даром пользы от меня никакой? — внутренне я напряглась, такие вещи мне часто высказывали.

— Нет, — задумчиво шевеля пальцами, проговорил маг. — Наоборот, считаю, что ты очень изобретательна. При таком неординарном даре, у тебя получается многое. Да ещё, как понимаю, можешь с учётом своих особенностей переделать рецепты зелий. Такое выпускницы ведических школ обычно не практикуют, они скорее работают по инструкциям, как все.

Волей ни волей и заслушалась, и засмотрелась на огоньки. Когда ещё услышишь от мага добрые слова.

— Знаешь, а полгода назад ты была другой.

— В смысле полгода назад?

— Когда только началась эта история с порошком, следы нас вывели в Эстекс. До этого везде, где продавали порошок, были замешаны ведьмы. Через их лавки или с помощью их дара его сбывали или прятали. Когда следы привели сюда, конечно, мы подумали, что ведьмы не остались в стороне.

— Но мы ничего не слышали про ваш порошок.

— Я заходил в вашу лавку раз десять, наверное, — продолжил он, как будто не замечая моих слов. — И всегда там были люди, причём приходили к тебе. Ты их внимательно слушала, и, несмотря на то, что никогда не улыбалась, они общались лишь с тобой. Сначала я даже подумал, что госпожа Блакли это ты. Настолько строго и взросло ты себя вела. Кстати, было странно, что тебя называют каргой. В общем, сначала проверяли тебя, но ничего не нашли. А потом ночью я увидел вторую ведьму, кое-что встало на места. Правда, ненадолго, почти сразу мы нашли более свежие следы и помчались в другой город. И вот спустя полгода следы опять здесь.

— Совсем ничего не понимаю, — пробормотала и встретилась взглядом с магом. — При чём тут следы и то, что я изменилась?

— Люди и раньше общались только с тобой, а сейчас появилось ощущение, что ты стала главной ведьмой. Выглядишь увереннее, раскованнее и иногда ведёшь себя так же, как госпожа Блакли, только значительно хитрее. В уме тебе не откажешь. Уверен при желании ты смогла бы скрыть и своё участие и старухи в чём угодно, а местные тебя бы не выдали или начали бы помогать, — он пристально посмотрел на меня. — Мариша, хочу просто услышать «да» или «нет». Ты или твоя старуха замешаны, в этом деле?

— Нет! — огоньки между его пальцев вспыхнули и погасли. — Да я вас тут спасаю, веду по тропкам, сама не знаю куда! А вы опять!

— Спокойно, просто дополнительная проверка, — маг поднял обе ладони вверх. — Даю слово, что на этом всё. Я тебе верю.

— Да, что мне ваше слово! Как взяли, так и заберёте, — я вскочила на ноги и в сердцах пнула булыжник, охнула и от неожиданности поджала ногу. Маг тоже поднялся, подошел, развернулся лицом к себе. И, придерживая мой подбородок, очень серьёзно проговорил.

— Мариша, я тебе доверяю и клянусь, что ты не пострадаешь от этого странного дела с порошком и от моих действий, — его глаза на секунду блеснули.

— А от действий принца?

— Это вряд ли, ему нужны виновные, а не ведьмы, на которых можно всё повесить и отчитаться.

Маг все ещё не отпускал мой подбородок и еле заметно водил пальцем по нему.

За спиной послышался шорох, главарь отпустил подбородок, но продолжал внимательно на меня смотреть.

— Скэн, никаких следов, всё чисто, у Брэна тоже, — в свете огонька показалось бледное лицо Билла.