Сборы проходили быстро. Достала потрёпанные широкие штаны, которые надевала, только если собиралась в самые дебри. Теплую кофту на меху, ещё более древнюю, чем мои шаровары, надела её сразу на две рубахи.

Дополняли картину потёртого временем путника добротный старый плащ с капюшоном и проверенные временем сапоги. Быстро собрала кое-какие зелья в заплечную корзинку, туда же сгрузила булочки, а сверху прицепила скрученное одеяло. Когда заплетала косу, на улице послышался цокот копыт. Так что уже на ходу завязывала волосы и натягивала перчатки.

На улице было оживлённо. Наёмники, которые в седлах смотрелись, в десятки раз лучше, чем наши стражи и тем более городские парни, привлекли к себе слишком много внимания. Горожане, вышедшие кто перекусить, кто прогуляться с утра, как будто шли в сторону лавки. Близко никто не подобрался, но и с расстояния было видно, что любопытных глаз от наёмников никто не отводит. Девушки, кстати, оказались наглее, и стояли почти у моих дверей. И потому их лица, скукоживающиеся при взгляде на меня, можно было хорошо разглядеть.

Но это всё мало трогало, я, вообще, как-то разом со всем смирилась и перестала нервничать. Будет как будет, и будет что будет.

Повернулась к двери лицом, погладила её.

— Не открывай чужим, пускай только господина Хельсона — целителя, — я замерла, прислушиваясь к тишине в лавке и ощущая лёгкое тепло под рукой.

Сзади послышался окрик, а мне почему-то стало грустно. Понимаю, что уезжаю недалеко и ненадолго, но покидать лавку отчаянно не хотелось. Остаться бы, да заварить опять летнего чая, почитать гримуар.

— Мариша! — повторный окрик, заставил отвернуться от лавки. И я быстрым шагом подошла к четверке наёмников. Никто при моём приближении не спешился, а главарь кивнул на смирную кобылу, которую придерживал малиновый.

Верхом я умела ездить, но делала это не больше пяти раз за всю жизнь. Для дочки городского лавочника это совсем ненужное умение. У нас даже своя лошадь появилась, только когда я уже заканчивала школу. Но она в основном таскала телегу с товарами на ярмарки, да груз какой, если нужно было. Так что смотрела я на кобылу настороженно, как, впрочем, и она на меня. В её глазах отчётливо читалось короткое, но очень содержательное послание: «ты на меня не садишься — я тебя не сброшу». Но вдоволь попереглядываться с умным зверем не получилось, малиновый не выдержал, спешился. Сгреб меня в охапку и закинул на лошадь. Как у него это лихо, а, главное для меня удобно получилось, сама не поняла. Ноги мои он собственноручно поставил в стремена, поводья всучил в руки, а потом лихо запрыгнул на своего коня. И мы тронулись в путь.

Ехали быстро и замедлились только в лесу, а на подходе к озеру лошади совсем перешли на шаг, тропки здесь были не для всадников. Обычно среди деревьев, в этой тишине и рассеянном свете мысли становились ясными, в теле появлялась лёгкость, а в душе наступал покой. Но в этот раз лес не проник в сердце. И моё отстраненное безразличие перешло в апатию.

Обогнув озеро, мы вышли на небольшую поляну, где стоял лагерь наёмников. Никакой суеты, как бывает на постоях, никаких возгласов. Мы спешились и к нам просто подошли ещё трое. Коней забрал какой-то расторопный паренёк, а мы остались на месте. И все почему-то оценивающе посмотрели на меня.

— Мариша, надень это, — главарь протянул мне какой-то амулет.

— Что это?

— Защита и гарантия того, что ты нас не заведешь куда-то не туда.

— А где моя гарантия, что это штука безопасна?

— Мы все их носим, — вмешался малиновый и из-за ворота достал точно такой же амулет.

— Нет, — твердо посмотрела в глаза главарю и покачала головой. — Я и так вам клятву принесла, и завести куда-то не туда не смогу.

— Клятву, если хорошо подумать, можно обойти, — ровно сказал главарь, потом резко выдохнул и добавил. — У нас очень мало времени.

Не дожидаясь моего согласия, главарь одним быстрым движением подтянул к себе и нацепил амулет. Только и успела его немного пихнуть, но он уже сделал своё дело, так что без лишних слов отступил.

— Всем проверить оружие и провизию, — раздавал распоряжения маг. — Пойдём так — Мариша и я — впереди, Билл, ты замыкающий.