— Ещё какой! И молодой, и при должности, и маг, и такой вежливый, — поддержала даму госпожа Торкинс.

Я кивнула, а про себя подумала, что вежливому мужчине здесь не выжить.

— Помочь с ним не могу, госпожа Блакли делает слишком качественные зелья, а маг теперь будет учёным и перестанет брать в руки всё, что дают.

— Да, как же так можно! — запричитали они, и зашли за мной в лавку.

Стало тесно и шумно, как на ярмарке. На голоса вышла и моя старуха. Она степенно прошествовала к прилавку и встала точно напротив толпы. Моментально воцарилась тишина.

— Чем могу помочь, милые дамы?

— Госпожа Блакли, просим отменить заговор на градоначальнике, — тихонько проговорила семилетняя внучка.

— Никак не могу, это зелье, а не отдельный заговор. Действует три дня, затем само исчезает.

— И что же он теперь вот так… три дня, — в панике проговорила госпожа Торкинс. — С ним же не поговорить… да даже не догнать.

— Не расстраивайтесь, — подбодрила я женщин и девочек. — Рано или поздно это пройдёт, а вы пока можете его рассмотреть и себя показать. В нашей лавке появились несколько новых зелий — от прыщей, от красных пятен и от соперниц. Желаете посмотреть?

Что тут началось, дамы навалились на прилавок грудью и с трепетом просили баночку от соперниц, даже не стесняясь друг друга. Я всем кивала и доставала пузырьки. А госпожа Блакли с удивлением смотрела на зелья улучшения самочувствия, которые мы вчера сделали и, подражая мне, тоже начала кивать.

Женщины раскраснелись, некоторые попросили воды, другие чаю, купили булочек с настроением и началось.

— Он такой молодой, не то, что те наёмники, — говорила госпожа Маклас и откусывала булочку. — И глаза такие, ах.

— А как он говорит и ко всем «леди», и ручки целует, — сообщила Кики.

— Сразу видно воспитание, — кивнула бабушка Кики и одна из главных сплетниц. — И тем, что маг не кичится, не то что… вон…

Женщины с пониманием кивнули, а я против воли прищурилась. Булочки сегодня были на удивление вкусными, и настроение улучшали, только вот ещё они получились с небольшой дозой откровения. Пока готовила, всё время думала, что хочу сказать Джеймсу. Всё без утайки, как есть на сердце. Вот и на булочки легла эта откровенность.

— Да, видна парода. И точно девочек не будет обижать, — согласилась госпожа Маклас. — И не получится, как с Маришей. Погулял и бросил. Ты, прости, душечка, но стоит называть вещи своими именами.

— Серьёзный человек. И должность, какая хорошая для мага, сразу видно деловой мужчина. Не то, что обычно эти маги — плешивые военные, или вон как тот — разбойник, по дорогам людей обирать, да по кабакам шляться, ещё и девушек зажимать по углам.

— Это ты, старая перечница, про нашего с Маришей мага сейчас? — опередил мои ругательства спокойный голос госпожи Блакли. — Ты смотри не позеленей от злости, что он ведьму выбрал, а не твою Кики. И не от неё ли бегали все наёмники разом? А по углам они, насколько помню, прятались — от твоей и ещё пятерых внучек другой старой кошёлки.

— Да, как вы смеете! Мы приличные дамы, а вы… Ведьма!

— Ведьма, — ещё спокойнее согласилась госпожа Блакли. — И говорю всегда правду, пора бы уже уяснить. Не замолчите и ваш добрый и прекрасный градоначальник тоже много правды узнает. А кто ещё будет чесать языками о нашем маге, не просто танцевать три дня будет, но ещё и петь пахабные частушки, задирая подол, всем ясно?

Женщины притихли и с нескрываемым ужасом смотрели на мою старуху. И я, надо сказать, тоже.

— Но вы ведь того мага, всё время пытались выжить из города… А теперь? — жалобно проговорила младшая внучка.

— Времена меняются. Всего хорошего.

После прощания женщин, как ветром сдуло. Как и госпожу Блакли, которая отчего-то величала Джеймса «нашим магом» и это настораживало.