Теперь перейдём к части с покаянием, пожалуй, перед ней тебе лучше выпить успокаивающей настойки. Ничего предосудительного, клянусь своими волосами, но настойку выпей. Зная, темперамент ведьм, боюсь, что из-за меня могут пострадать невинные жители вашего славного городка. Но к делу. Я немного видоизменил знак. И теперь это не только пропуск и некая защита, но и обещание. Точнее перевести на общий язык не могу. Это обещание сохранить своё сердце для того, кто оставил в нём след. Строго говоря, этот знак означает, что у тебя уже есть избранник и ты веришь, надеешься и ждёшь, что он отыщет тебя. Прошу, не кипятись. И ты, и я знаем, что твоё сердце, к сожалению, тронул не заблудший эльф, ко мне этот знак не имеет никакого отношения.
Также каюсь, что никому, кроме тебя не стал объяснять значение твоего знака, хотя мне пришло гневное письмо несколько минут назад. Но я не напишу ни слова, потому что знаю своего друга и его странные понятия о любви. Не уверен, что без моего знака и мысли, что тебя может увести ветреный эльф, он на что-то решится. Скорее всего, подумает, что он слишком стар для тебя (хотя ему всего 36), что его сила необузданна (хотя, более уравновешенного человека я не знаю) и что ты слишком для него хороша (спорить не буду, мы с тобой вместе смотрелись бы выигрышней). К выше написанному добавлю только — прости. Не за знак, а за моё самоуправство и надежду увидеть друга счастливым.
Навечно ваш с Джеймсом друг, Галатэль.»
Внутри медленно, но верно разливалось тепло, искреннее и чистое, как бывает после жуткой метели. Ты встаёшь рано утром, а на улице не пурга, нет, там сияет солнце.
Глава 23
Наш городок гудел. Причём уже четвёртый месяц кряду. Люди больше не обсуждали погоду и грибы, теперь жителей волновала политика.
Когда забрали нашего градоначальника и его приговор зачитывал главный дознаватель господин Вулф, у жителей случился приступ эйфории. Кто бы мог подумать, что к нам приедет столичный дознаватель, шептали они.
Наедине мне сообщили, что следилка от градоначальника стала единственной существенной связью между ним и контрабандистами. Благодаря чему и удалось вынести обвинение. Так что я была героем, по заверениям главного дознавателя. Правда, это было секретом. И своей героичностью я могла щеголять только перед уплетающим мои булочки неприятным и едким господином Вульфом.
В общем, люди были в экстазе. А уж когда главный дознаватель дочитал до момента, что лично принц Эдвард приезжал в Эстекс, дабы магически проверить все документы и уличить градоначальника в растратах. У жителей мог случиться обморок, но они, спасибо нюхательным солям, устояли.
О пыли, конечно, не было сказано ничего. Но жителей, вообще, мало волновали детали. В городе жизнь теперь крутилась вокруг громких и слишком важных событий. После того как Эстекс был захвачен наёмниками, горожане выпустили целую газету под названием «В лапах головорезов». Каждый горожанин рассказывал о своих ужасных буднях. Особенно постарались Кики и Бэтси, описывая, как за ними по пятам следовали наёмники и норовили поцеловать ручку. Разврат, одним словом. Ещё одна газета вышла после благополучного освобождения. Все мужчины в красках описывали, как они с вилами выпроваживали сотню, а, может, и тысячу, здесь мнения расходятся, наёмников. Теперь готовилась к выходу третья газета с громким названием «Любимый город принца Эдварда».
В общем, город жил громко и радостно. А обсуждали теперь только принца и политику. Люди были горды, своим бывшим градоначальником, за которым приезжал сам принц. Только внучки и госпожа Маклас не придавались общему счастью. Виданное ли дело, они просмотрели неженатого принца, неслыханно! Но, когда было объявлено о свадьбе принца и герцогини, успокоились.
В Эстексе в честь этого события все жители приоделись и прямо на улице устроили народные гуляния. Трактирщики выкатили бочонки с элем, госпожа Торкинс приказала пожарить стейки на улице, а кофейня раздавала всем дамам в нарядных платьях пирожные. Мне, почему-то тоже досталось, хотя я была, как обычно, в чёрном.