Я взяла денег у отца и построила детский дом. Свой детский дом, можно сказать частный. Мама помогла с оформлением всех документов. Многие на меня косились, ведь подобным будет заниматься далеко не каждый. Другие бы на моем месте, имей они такие средства, открыли бы бизнес, чтобы вложения окупились и приносили прибыль, но я не хотела. Достаток имелся, я ни в чем не нуждалась, только душевная боль никак не давала покоя, ведь понимание было отчетливым – своего дитя мне не видать. Наверное, поэтому решила окружить себя теми, кому требовалась моя помощь. Дети были настороженными, озлобленными, ведь от них отказались. Но верный подход и открытость смогли смягчить их, превращая в одну семью. Я помогла старшим с дополнительным развитием: танцы, рисование, некоторые посещали спортивные секции. И вот как раз трое спортсменов уехали на соревнования, не заставая того ужаса, который я сейчас наблюдала…

Слышался треск и крики пожарных, наш детский дом горел. Языки пламени беспощадно лизали стены и крышу, намереваясь лишить крова малышей. Было обидно, а еще я не могла понять почему не сработала противопожарная система.

– Ничего страшного! – успокаивала я детей и воспитателей. – Ремонт сделаем! Пока найдем, где жить. В крайнем случае я вас к себе заберу! Как говорится, в тесноте да не в обиде…

Пытаясь подбодрить всхлипывающих девочек и воспитателей, ведь мальчики старались храбриться, не позволяя слезам бежать по щекам, я раз за разом скользила глазами по воспитанникам, ощущая внутреннюю тревогу, не дающую покоя.

– А где… – ледяная волна ужаса прошлась от макушки до пят. – Где Ерошкин Артем?

Сердце пропустило удар, и я посмотрела на Арину Олеговну, глаза которой широко распахнулись, понимая, что дело плохо.

– Я всех звала… – едва слышно прошептала она.

– Он же всегда спит в наушниках! – зарычала злобно.

Не раздумывая рванула к охваченному огнем зданию. Я знала, где его комната, поэтому со всех ног кинулась вперед, но передо мной вырос пожарный, словно из-под земли.

– Простите, но туда лучше не ходить! – мотнул он головой. – Крыша едва держится. Балки могут обвалиться в любой момент.

– Там ребенок! – закричала я, понимая, что не прощу себе, если Артем погибнет. – Там остался ребенок! Пропустите!

– Я отправлю парней, – засуетился мужчина. – Не переживайте!

– Почему вы раньше этого не сделали?! – меня сковывал ужас от осознания, что мальчик там один, задыхается и зовет на помощь.

– Нам сказали, что все вышли...

Виноватый ответ разозлил меня еще больше и я, сама не понимая откуда взялись силы, отпихнула безответственного в сторону, и, наплевав на крики за спиной, метнулась в охваченное огнем здание.

– Артем! – кричала я, приложив рукав кофты ко рту. – Артем! Боги, отзовись!

Жар, дым, треск дерева и стекла… Каждый шаг подталкивал меня к самоубийству, но я не могла бросить ребенка.

Распахнув одну дверь, отскочила в сторону, так как в лицо повалил густой дым, но мне нужно было именно туда.

«Давай, Настя! Вытащи паренька! Ему и так в жизни досталось! Не бойся, ты сможешь!»

Прищурив глаза, поспешила к кровати, сквозь едкий дым различая очертания подростковой фигуры…

«Боже… не отнимай у него жизнь!»

Коснувшись руки Артема, потянула его на себя, но ростом он был чуть ниже меня, и я даже не представляла, как смогу дотащить его до улицы.

– Я заберу его! – послышался голос за спиной, в то время как треск от пожара все усиливался.

Обернулась, наблюдая того самого мужчину, который, скорее всего, рванул следом за мной.

Благодарно ему кивнув, почувствовала, как голова начинает кружиться от запаха гари. Я не спешила уходить из этого ада, пристально следя как пожарный взваливает бессознательного Артема себе на плечи...

– За мной! – крикнул он. – Живо! Живо!

Он поспешил на выход, я за ним. Треск становился все отчетливее. Пыталась шагать быстрее, но видимо за столь короткий промежуток времени удалось прилично наглотаться дыма, от чего ноги едва передвигались.

Пожарный уже был близок к выходу, охваченному огнем, а меня внезапно повело в сторону, накрывая приступом кашля.

Согнулась пополам, сгребая все силы в кучу, но тут опасный треск резанул слух прямо у меня над головой.