Внутри храм был прекрасен. Высокий куполообразный потолок, расписанный фресками, кругом позолота и… зелень в длинных каменных канавах, в вазонах и просто в подвешенных горшках на столбах. Я тут же попыталась понять, что это за зелень и нахмурилась. Внутри не было природной силы, а какая-то вязкая темная хмарь. Я буду надеяться, Элэй это знает, его уверенный взгляд и твердый шаг к стоящим на возвышении жрецам дает мне надежду, что не будет неожиданностей.

Мы встали перед жрецами. В капюшонах черных балахонов таинственно мерцают их глаза, длинные косы, заткнутые за пояса. Насколько я знаю, волосы жрецы никогда не стригут. Звучит голос старшего жреца, грубый рыкающий, на языке, который никто не знает кроме жрецов туманного леса. Младший подносит к нам браслеты, выполненные из черненого серебра, красивые, узорчатые. Жрец монотонно говорит свои молитвы, одевает на нас браслеты. В высоте свода долго затухает эхо от его голоса. Потом молча жрецы поворачиваются и уходят в небольшую дверцу, которая оказалась за их спинами. Мы с Элэйем посмотрели друг на друга, я вижу в его глазах счастье, наверно то же видит в моих глазах он.

— А теперь ничего не бойся, — прошептал он вдруг и прижав меня к себе, вместе с пискнувшей Ейей, закрылся от всего мира серым переливающимся щитом…

В то же мгновение со всех сторон к нам хлынули твари. Зелень, что росла в храме, взрывалась, из нее словно из яиц выходили монстры. И нападали на нас. Аристократы не растерялись, многие закрылись щитами отражая атаки, дамы падали в обморок, мужчины успевали успокаивать своих жен и дочерей еще и воевать. В храме было настоящее побоище.

Это продолжалось от силы полчаса. Потом все стихло, в плане боя, но все завертелось в выяснении отношений.

— Как это понимать? — защищенная королем мать моего мужа смотрела на эльфа. Брат королевы делал вид, что он не при чем, разыгрывал тревогу и посматривал на нас с Элэйем, с превосходством. Люди понемногу приходили в себя и подтягивались к преставлению, которое разыграли братья. Я теперь все поняла и оперлась спиной на своего дракона, который как темный монолит, возвышался над толпой.

— Сестра, твои сыновья приведут Лагут к гибели.

— Пока я вижу, что к гибели ведешь его ты. Притащить в храм тварей туманного леса! Ты в своем уме⁈

— Я не виноват в том, что произошло, — эльф ни грамма не расстроился выговором сестры.

— Ты попросил у меня разрешения украсить храм к свадьбе племянника, — холодно сказала побелевшая экс королева, — и говоришь о том, что тебя не касается, Лаирель, я долго закрывала глаза на твое самоуправство, но всему есть предел.

— Он все равно сойдет с ума, — эльф, казалось, не понимает, что ему не верят.

— Мой сын женился как положено на деве из другого мира и снял проклятие.

— Он женился на Намире Свай и все еще проклят, — торжественно сказал эльф и посмотрел на меня, потом щёлкнув пальцами. Постепенно его самодовольная ухмылка сходила с лица, а Ея все же не выдержала и пискнула:

— Идиот!

Ее слово подействовало, как спусковой крючок. Дядюшка понял, что его провели, и захотел слинять, а братья быстро скрутили его и отдали под стражу.

— Я не понимаю, — как-то потерянно сказала мать Элэйя, — Я всегда была добра к нему, за что?

Естественно, ей никто не ответил, разве можно понять, почему тот или иной человек начинает считать себя лучше других и не видит реальной жизни, живя в своих фантазиях.

— Поздравляю, — сказал Матиас, когда все улеглось и разочарованную королеву после знакомства со мной увели фрейлины. — У меня теперь есть сестра, — король даже обнял меня, но под шипение дракона я была отобрана из объятий брата под родное крылышко.

— Спасибо, — кивнула я королю.

— А он вкусненький, — пикнула Ея и я покачала головой, стрельнув на нее строгим взглядом. Мелкая проныра словно забыла о своем обещании и теперь нежилась в лучах всеобщего внимания. Необычный питомец всех заинтересовал. Ее пытались поймать и потискать молоденькие девушки, а матроны постарше жалели, что не могут себе позволить столь легкомысленное занятие.

Но Ею забрала ада Горис, и мне пришлось приказать ей не искать меня и сидеть со знакомыми людьми. Пир прошел словно в тумане. Много людей, всех мне представляют, столько имен я в жизни не запомню и даже не буду стараться.