Так что нору я без сожаления зарастила, в любой момент могу открыть. Здесь есть вода, и много земли, так что решила дождаться Элэйя тут. Я верила, что дракон меня найдет. Потому что надежда умирает последней. Потому что мечтала, что ему я нужна не только как прививка от смерти. Вздохнула и, открыв глаза, принялась истреблять насекомых.

Я не была жесткой, но одно дело гладить кошку и совсем другое, когда полуметровое чудовище прет на тебя, шевеля длинными усами. Корни выстреливали из-под земли, нанизывали мокриц как бусы на резинку и тут же их иссушали. Я старалась не думать, что выросшие рядом деревца яблоньки и абрикосов удобряются соками насекомых. Долой брезгливость, тем более в деревне мы вообще землю пометом удобряли и ничего, ели и причмокивали.

Через час все насекомые были уничтожены, а вот в нору с той стороны, куда я собиралась уходить, пришли гости и упорно рвались через заросли ко мне. Я наращивала вместо порванных корней новые заслоны и устало присела на выросший из земли стул. Очень хотелось спать.

Остатки от насекомых были прикопаны в землю, а я стала творить себе уютное гнездышко. Как хорошо, когда ты можешь себя защитить, накормить, и создать себе жилище. Конечно, шалаш называть жилищем это громко, зато в нем была лежанка из мягких, тонких переплетённых ветвей, столик и стул. Ароматные абрикосы уже созрели, так же как и яблоки. Что интересно я пыталась вырастить помидоры или огурцы, но не могла. Видимо, мне нужны семена этих растений и вырастить их хотя бы раз. Вон виноград совсем легко получается почти на рефлексах. Но растительная пища быстро приедается. Я помечтала о вкусных пирожках, пообещала себе, что как вернусь, буду есть одно мясо, и решила спать. Входы в пещеры заращены и дана команда, как действовать, если вдруг твари прорвутся. Напоследок я напилась воды и залезла в зеленое логово.

Проснулась я от тревоги. Словно что-то тяжелое и черное наваливается на меня и душит. Я подскочила на своей зеленой кровати и не сразу сориентировалась, где я, и что происходит. Вокруг меня сплошные зеленые заросли. Вход, в который рвутся здоровенные мокрицы, трещит от натиска насекомых, мне кажется, я даже слышу их визг, ментальный визг.

Я их, конечно, понимаю, пришла вражина, перебила молодняк и жирует в их доме, но я у себя любимая одна и едой быть не собираюсь. Щедро поделилась своим даром с растениями, запретив просто так проращиваться. Совсем забыла сказать стоп, и теперь вся пещера освещена огромными цветами, поверху окутана боевым виноградом с огромными острыми колючками, а небольшие деревца абрикосов ломятся от урожая… и куда мне все это. Лучше заслон получше держите, вон уже усы мокриц торчат толстыми черными жгутами.

Я, не спеша, поела фруктов и ягод, попила воды из ручейка и только потом подошла к забаррикадированному входу. Меня что-то тревожило. Мои корни уже проросли в следующую пещеру, где собралась гвардия мокриц, и я решила подсмотреть, что же там творится. В нос ударил запах разложений, от которого мне стало дурно. Так пахло в туманном лесу, так воняли темные твари. Была у меня мысль, что я в горах, которые стоят близко от туманного леса, но понадеялась, что это не так. В соседней пещере была темная тварь и она грузно ползла в сторону прохода в мою пещеру.

Я, наверно, сглупила, что пришла сюда, нужно было сидеть в первой пещере и ждать помощи. Но сделанного не воротишь, я тут и нужно что-то делать.

Следующие часы, дни… я не знаю, сколько я уже здесь… превратились в череду сна и борьбы за свою жизнь. Перерожденная мокрица была одна, но какая… Она не могла сразу пролезть в проход, но плевалась кислотой, от которой мои растения плавились, пузырились зеленью, а огромные мокрицы резво пролазили в образовавшиеся дыры. Я боролась, не опускала руки, хотя сил оставалось все меньше и меньше.