— Нет. В замке так… будто я… ну, видимо, — он тяжело вздыхает и доверительно сообщает ей: — Будто я просто чудак, потерявший разум. А ведь я так надеялся… — и на глазах его блестят слёзы.

От волнения, должно быть.

— Ну, успокойтесь, — Элис берёт его за руку, и её пальцы оказываются неожиданно горячими. — Знаете, после того как Айлэнд с его зелёными лугами и легендами о фэйри отделился от Элмары, из-за веры фей стали поднимать на смех. И стало куда меньше чудес, чем было когда-то.

Глава 12. Мистер Вулкан на пороге

Вернувшись в замок, Герберт едва доходит до дивана в гостиной, на котором и заснул в первый день своего возвращения. Только на этот раз вокруг уже не пыльно, гораздо светлее и прибрано. Отчего по сердцу разливается тепло пополам с болью. Надо же… теперь это место и правда похоже на его дом.

С мыслями об Элис он ложится и прикрывает веки. Спать Герберт не собирается, но чувствует себя слишком разбитым, чтобы хотя бы проверить, не ошибся ли в том, что в замке прислуги сейчас нет. Интересно, если так, то где она?

Гуляет с Кроули?

Отчего-то мысль эта его тревожит, впрочем, не больше чем опасение, что с Элис что-то стряслось.

А Курт? Где этот мальчишка, как он тут был без Герберта?

Эта мысль в свою очередь графа веселит. Он хмыкает, насмехаясь сам над собой.

— Будто ты успел ему чем-то помочь, дурень, — шепчет сам себе, в этот момент гораздо явственнее ощущая, что каким-то образом и правда успел проникнуться им.

Надо бы и Курта признать своим слугой, подумать получше, как решить его проблемы и спокойно оставить в замке…

И на этом Герберт, сам того не замечая, проваливается в сон.

А когда в следующий раз распахивает веки — непонятно, прошёл ли час или двенадцать часов, — совсем рядом оказывается хорошенькая мордашка Элис. Она в серой косынке, из-под которой всё же торчит золотой локон волос. Салатовые глаза живые и внимательные.

Герберт вздрагивает от неожиданности и рывком поднимается на диване.

— Элис? Ты здесь! В смысле, конечно, — трёт он заспанные глаза, — ты здесь… Что такое? Что-то случилось?

— Сегодня у вас нет выбора, граф, — отвечает она ласково, но с опаской.

— Что? Какого выбора? — тревожится он, спросонья всё ещё не понимая, что происходит.

— Я ведь не знала! — будто злится она. — Я ведь не знала, господин!

Он выдыхает, вдруг успокаиваясь, и улыбается ей.

— Ужина нет?

— Есть, но там… грибной суп, — она поднимается с пола. — Могли бы и предупредить, что сбежите из тюрьмы!

На это Герберт уже смеётся.

— Сбегу? Милая… Кхм. Элис, меня отпустили.

Она выгибает бровь.

— Людарик мне ничего не сказал…

— А должен был? Что у вас с ним? — и спохватившись: — В смысле, вы виделись, всё в порядке?

Она лишь отмахивается, потому что понятия не имеет, нормально или нет.

— В общем, сегодня едим то, что хочет Кроули.

— Пусть так, — в свою очередь, отмахивается Герберт. — А Курт где?

— В своём кабинете, — ухмыляется Элис. — С девчонкой какой-то.

— С какой ещё девчонкой? — это графу не нравится. — Элис, я ведь говорил тебе, чтобы ты за ним присматривала.

— Что же, получается, мне не нужно было вам в тюрьму ходить подачки передавать? Ладно.

Она разворачивается, чтобы уйти на кухню.

Но Герберт хватает её за руку и тянет на себя, чтобы затем усадить рядом.

— Надо было, — смягчается он. — Без тебя я бы и правда сошёл с ума… Но контролировать то, что происходит в замке в моё отсутствие, твоя задача, думаю, спорить с этим ты не станешь. А то будет, как в прошлый раз или даже хуже, когда столовое серебро пропало, — находит он, как ему кажется, подходящий для неё пример.

— Откуда? — Элис едва не начинает заикаться, и весь её гнев как рукой снимает. — То есть, какое серебро?

— То, которое осталось ещё от моей прапрабабушки. И которое должна была начищать твоя тётушка. И которого здесь я больше не вижу. Или ты просто не стала его доставать? Но, мне кажется, оно действительно пропало…

— Его уже не было, когда я пришла!

Герберт изгибает бровь.

— Уверена? И куда оно делось, как думаешь? Когда пришёл я, то не обнаружил признаки взлома…

— Тётушка умерла, мало ли, кто мог пробраться, мало ли, была ли открыта дверь, — передёргивает Элис хрупким плечиком.