— Пройдёмте, господа, посмотрим, в порядке ли она. Не знаю насчёт того хорошая или нет, но могу сказать точно — хорошенькая.

Кроули одаривает его осуждающим, строгим взглядом, но кивает согласно.

— Да… Но вы… Держите себя в руках, сэр!

— Это почему же? Феи против?

Финч наблюдает за молодыми людьми с толикой раздражения.

Они выходят на крыльцо. Элис нигде не видно.

— Против я! — выпаливает Кроули. — А вы ещё и напугали бедняжку! Вам должно быть стыдно за своё поведение, мистер Даймонд. И за то, что так легкомысленно относитесь к делу. Вот. Я всё сказал!

— Откуда такие выводы, позвольте спросить?

Людарик потягивается и оглядывает неказистые домики острым взглядом охотника, желающего отыскать добычу.

— Оттуда, что вы будто забыли о волке, которого здесь наверняка прячут, и переключились на беззащитную, хорошенькую девушку.

— Я помню о волке.

Колкая усмешка валится в ворох сырых, бурых листьев.

— Считаете её привлекательной? Я слышал, вы обещали жениться на Хризантеме Хэт. Большая удача, между прочим. Она обладает приличными… достоинствами.

Кроули замирает, но вдруг начинает улыбаться странно и смущённо.

— О, не то чтобы я обещал… Но я сказал, что быть может вернусь к ней с предложением. Да, она дама примечательная. Но мы пока очень мало знакомы и я не сказал бы, что всё так определённо… Так что там насчёт волка, мистер Даймонд?

— Волк здесь! — кричит Элис.

Распахивается дверь дальнего дома, и она выходит на улицу, таща за собой мальчишку лет пяти с белыми как снег волосами и повязкой на глазу.

Кроули наблюдает за этой картиной изучающим, внимательным, будто бы даже не удивлённым взглядом.

У него скорее возникает вопрос, что Элис делала в чужом доме (или то была пристройка к нему?..), чем откуда взялся волчонок.

Хотя Джон ведь и сам не до конца верит, что это феи ему нашептали, а не просто он решил давить до последнего.

Но интереснее другое — что об этом думает господин Даймонд?

И Кроули переводит взгляд на него, когда мальчишка пытается вырваться из хватки Элис, хотя мгновением ранее сам охотно за неё цеплялся, и, округлившимся от страха, лихорадочно блестящим глазом, глядит на присутствующих. А затем, изловчившись, кусает Элис за запястье.

Она вскрикивает и бьёт его по макушке. Не сильно, но словно наглое животное.

Чёрт бы побрал этих волков с их селением и способностями!

Она пошла к кому-то, кто светился серебряным, а не золотым. У кого не было метки на виске.

Клочки магии то тут, то там всё ещё используются даже обычными людьми, пусть они того и не замечают. Когда оборотни практически справились с уничтожением ведьм, люди задумались о том, что против них самих не так много приёмов. И одна колдунья согласилась пойти на сделку. До конца жизни её не трогали, а она взамен изобрела и напитала магией специальное тавро, которое ещё и меняло энергетику волка и немного его ослабляла — ведьме таких найти — раз плюнуть. И она искала, если среди волков попадались враги короны.

В общем-то, такие приспособления ещё существуют, особенно в старых северных городках, хотя им уже не придают такое значения, ведь ведьм не осталось.

Впрочем, если объявятся, не ровен час, что сотрудничать станут с ними, чтобы истребить оборотней…

А потом наоборот.

И этот круг не замкнётся, пока «твари» не исчезнут с лица земли (или хотя бы благословлённой всеми ветрами Элмары).

В Бонсбёрне было старое тавро, которым пользовались по сей день, так что отличить клеймённого оборотня от «дикого» можно было бы даже на расстоянии.

Что Элис и попыталась сделать.

Но — увы — не повезло.

У одной из развалюх она нашла мальчишку и одарила его взглядом таким, будто готова убить.

Ведь едва ли он убийца, а других неклейменных здесь нет.

Вот только мальчишка кинулся на неё сам, будто почуяв угрозу.

Так что теперь ситуация такова: всем очевидно, что Элис ведьма, ведь каким-то образом она нашла щенка.

Так же всем очевидно, что щенок едва ли мог пробраться в бордель и убить шлюху, а потом устроить её в позе погибшей жены Герберта.

Особенно, учитывая, что вся шумиха и все подробности смаковались ещё до его рождения.

— Чёрт, — злится Элис. — Нет, даже не чёрт, дьявол!

Кроули вздыхает.