Она записывает заметку на клочок бумаги, чтобы не забыть надоумить графа.

Поправляет косынку, убирает карандаш в карман и берётся за пилу и топор.

К сумеркам одна из стен разобрана, а Элис допиливает доски. Тяжело дыша, она поднимает лицо к небу и мрачнеет при взгляде на белый призрак полной луны.

Ей никогда не приходилось раньше иметь дело с оборотнями. Как это будет? Придётся, где-то запереть графа? Но ведь подвал такой хлипкий, а комнаты с окнами и деревянными дверями не подойдут. Может… посадить его на цепь?

Элис, отвлёкшись на эти мысли, проходится пилой по руке и вскрикивает.

Рана глубокая, придётся отвлечься на перевязку и только после поскладывать дрова и доски, а потом и растопить печи и камины…

Много, много жрёт графский замок…

Но прежде чем сделать задуманное, Элис пишет, отведя кровоточащую левую руку в сторону, чтобы не запачкать бумагу и фартук: «цепь».

Впрочем, быстро понимает, что это было лишним, ведь встречает на крыльце графа и тут же выпаливает:

— Вы уже нашли подходящего размера цепь для себя?

Брови его настолько выразительно ползут вверх, что рискуют и вовсе слететь с лица.

Элис, залитая кровью, стоит перед ним, бледная, и несёт какую-то чушь… Час от часу не легче.

Герберт тут же подступает к ней и, не разбираясь, что произошло, подхватывает её на руки.

— Какую ещё цепь, что с тобой? — локтем открывает он дверь в замок.

Это замечает и один из стражей, которого послали задать графу ещё несколько дополнительных вопросов. В том числе и про его намечающийся приём.

На крыльцо капает кровь…

— Руки вверх! Отпусти девушку!

Герберт замирает, закатывая глаза и, не оборачиваясь к нему, вздыхает.

— Да с чего бы вдруг? — тянет он, словно издеваясь над стражем.

И крепче прижимает Элис к себе.

— Вы… аа! Арест! Арестованы! Ууу! Убийца!

Парень поправляет берет с нашивкой герба Элмары дрожащими руками.

— Да жива я! — встревает Элис. — Граф, не ёрничаете, у него ведь оружие… Отпустите.

Но Герберт лишь оборачивается к стражу и сдвигает к переносице брови.

— Она ранена! — рявкает он. — Хотите, чтобы я отпустил её, не оказал помощь и из-за вас, уважаемый, она заболела или умерла? И часто такие, как вы, размахиваете оружием без разбору? И вообще, мальчик, — цедит он сквозь зубы, — полнолуние сегодня. Не стоит злить волка перед полнолунием! Если мне память не изменяет, даже в законе прописано, что наказуемо провоцировать оборотней в этот день! А выглядит так, будто вы делаете это специально. Чего вообще здесь забыли?! — подступает он ближе, всё так же не спуская Элис с рук.

Ей становится неловко, всё же руку она повредила — не ногу. Да и умирать не собирается! А граф дурака валяет! Когда у них и без того полно хлопот! Она краснеет, но молчит, ведь разговор ведут мужчины.

— Мне нужно задать вам несколько вопросов, — подходит страж ближе с опаской, — но я вижу, вы предпочитаете, чтобы вас вызывали в участок.

— Может, и предпочитаю, — чеканит Герберт уже просто из упрямства. — Но вы можете пройти, раз так. Дверь заодно нам придержите, — сторонится он, пропуская стража, — а то мне несподручно как-то.

— Никто больше у вас не живёт? — с живым, даже голодным интересом спрашивает парень, с опаской подходя к двери и бросая на Элис брезгливый, осуждающий взгляд.

Это замечает Герберт и крепче прижимает её к себе, как бы защищая… своё. Однако ничего об этом не говорит, реакция выходит непроизвольной.

— Нет, — забывает он о Кроули. — Кто здесь будет жить?

— Значит, повязались с одной слугой? А работать где планируете? Замок ваш, наверное, камнем на шее висит.

Герберт проходит в гостиную, не особо заботясь о том, следует ли страж за ним, и отвечает с запозданием, устроив Элис на одном из диванчиков.

— Камнем, верно… Поэтому я и здесь. С работой уж, как выйдет. Но пока сбережений моих должно хватить. А почему любопытствуете?

— Ваша затея с приёмом вызывает опасения… К тому же если вы думаете пригласить нашего градоначальника сюда… Это оскорбление городу! — он сверлит Элис взглядом, симпатичная, ещё совсем дитя, отвратительно… — Напоминаю, что мы вправе собрать совет и изгнать вас, если на то будет необходимость…

— Замок себе заберёте в таком случае? — охотно интересуется Герберт и усмехается.