— Это уже не тебе решать! Скажи: ты знал, как я по ней скучал, как я её безумно люблю — так почему ты так со мной поступил?

— Аббас, послушай! Всё, что я сделал, было ради твоего же блага. У тебя сейчас жизнь налаживается, твоя мать счастлива, у тебя есть теперь та, о ком ты должен заботиться. Забудь Амиру!

— Забыть?! Я не мог её забыть столько лет, каждый день думал, надеялся, что она вернётся. И наконец, когда она вернулась, мой лучший друг не сообщил мне об этом!

— Скажи, что бы изменилось, если бы я тебе сразу всё рассказал? Ты бы бросил свою невесту и мать в слезах и побежал бы к ней, туда, где тебя вовсе не ждут? Аббас, друг мой, пора очнуться от сна. Ты для меня как брат, я хочу, чтобы ты был счастлив!

— Хватит, все мне говорят о счастье! Скажи, где мне это счастье найти, как оно выглядит? Как мне сделать кого-то счастливым, если я сам несчастен? Моему сердцу больно, и боль не утихла, вовсе не утихла, время не погасило огонь в моём сердце. Я не могу так поступить со своей невестой.

— Аббас, ты куда? Остановись, не делай того, о чем потом пожелаешь!

— Я пожалею, если не сделаю этого.

С этими словами Аббас покинул дом. Ничего не понимающая Валидэ проводила сына недоуменным взглядом. Надир вышел следом, пытаясь остановить Аббаса.

Валидэ так и осталась стоять посреди дома, не понимая, что происходит, но сердцем чувствуя приближение бури. Ее размышления прервал приход Лейлы. Увидев Валидэ, она невольно спросила:

— Тетушка, что с вами, вам плохо?

— Лейла, девочка моя, мне страшно.

— Что вас напугало, скажите мне?

— Мой сын! — тихо произнесла женщина.

— Что же ваш сын сделал, что так вас напугал?

Только Валидэ хотела ей сказать, как в дом вошел Ибрагим.

— Валидэ, где Аббас?

— Сын твой выбежал из дома, как угорелый, а следом за ним и Надир.

— Я так и знал!

— Ибрагим, ты мне расскажешь, что происходит?!

— Наш безрассудный сын узнал, что его любовь вернулась.

— Как? Когда? И кто ему рассказал?

— Я рассказал.

— Зачем ты ему рассказал, кто тебе позволил?! Мой бедный сыночек только о ней забыл!

Лейла поспешила удалиться:

— С вашего позволения я вас оставлю, тетушка и дядюшка.

— Хорошо, спасибо.

Как только молодая женщина покинула комнату, Ибрагим продолжил:

— Жена, ты думаешь, он её забыл? Все эти годы он толком не ел и не спал, он просто не жил.

— Но он всё же о ней забыл. Всё было так хорошо, у него свадьба на носу.

— Ты даже не поняла, почему твой сын согласился на эту свадьбу.

— Потому что Зульфия ему понравилась, что тут еще понимать!

— Нет! Причина вовсе не в этом. Наш сын ради тебя и меня согласился на этот брак. Здравый смысл говорит ему одно, но сердце не хочет мириться с жестокой правдой.

— Что мы будем делать? Как же нам быть, почему она вернулась, почему она не осталась там?

— Я не знаю, за какие грехи Аллах наказывает нашего сына, но я хочу взять все грехи, всю его боль на себя.

Валидэ и Ибрагим сидели, не спуская с двери глаз, до самого вечера. Лейла принесла чаю и тоже присела в ожидании Надира и Аббаса. Наконец дверь открылась, и домочадцы услышали конец разговора молодых людей.

— Аббас, зачем ты это сделал?

— Потому что это правильно!

— Что случилось? Что Аббас сделал? — вмешался Ибрагим.

— Ваш сын разорвал помолвку.

— Что? Почему? Зачем? — всплеснула руками Валидэ.

— Мама, дорогая моя мама, я сделал так, потому что моё сердце не любит Зульфию, я не хочу, чтобы она страдала.

— Сынок, опомнись, прошу тебя! Что мы людям скажем, свадьба на носу! — в растерянности Валидэ сняла платок с головы.

— Я так поступил не только из-за Амиры, я сам этой свадьбы не хотел. Как я могу сделать кого-то счастливим, если сам несчастлив?

— Ты страдал столько лет. Бродил по лесам, не ел, не спал — все из-за неё. Будь проклят тот день, когда мы пошли в то село! Мой единственный сын стал сумасшедшим. О Аллах, прошу тебя, отними у меня зрение и слух, я не хочу больше видеть и слышать, как мой сын страдает, — подняв руки, взмолилась Валидэ.

— Не говорите так! Как же я буду без ваших глаз жить, моя любимая богиня, не просите для себя такого наказания. Просите у Аллаха убить непутёвого сына, который заставил свою мать проливать горькие слезы, от которого вы не видели добра.

— Что ты такое говоришь, сплюнь! Аллах, не наказывай, не испытывай меня моим сыном.