— Амира, ты только посмотри не нашего сына. Я не могу дождаться, когда он начнет говорить и ходить. Любопытно, какое его первое слово будет — «папа» или «мама»?

— Не знаю, но думаю, что «папа». Ты ведь от него не отходишь ни на секунду.

— Как мне отойти от него, я не могу им налюбоваться. Вот вырастет он, и я научу его читать и писать. Может, он в будущем захочет пойти по моим стопам и стать мореплавателем.

— Тебе меня вовсе не жаль? Хочешь, чтобы я и тебя, и сына ждала — и переживала за вас обоих?!

— Тут ты права! Тогда кем бы ты хотела, чтобы он стал, когда вырастет?

— Я его поддержу во всем.

— Слова любящей матери. Да, мой сыночек? Ты у нас такой красивый. Иншаллах, когда вырастешь, станешь еще и умным. Как бы я сейчас хотел увидеть тебя взрослым мужчиной, с которым можно посидеть и поговорить по душам. Я столько всего хочу тебе рассказать о себе и о твоей матери.

— Господин Искандер, а кушать вы не хотите?

— Хочу, но от него оторваться не могу.

— Оставь его. Как покушаешь, так сразу и вернешься.

— Хорошо, иду.

Пока Искандер и Амира радовались своему семимесячному счастью, в доме Аббаса «погасли свечи». Мать и отец не знали, что делать с единственным сыном, как унять его боль. Он все время проводил в лесу, на охоте. Домой возвращался затемно. Мать, видя его переживания, молча плакала по ночам. Её единственный сын, который еще недавно был молодым и красивым юношей, полным сил, превратился в полуседого старика с длинной бородой до груди. Его взгляд потускнел. Его не интересовало абсолютно ничего. Единственное, что он страстно желал, он не смог получить: прекрасную Амиру. Теперь его друзьями стали деревья и звери в лесу, а сам лес стал домом. Он соорудил в чаще хижину. Много размышлял: думал, что такое жизнь, стоит ли жить, зачем люди рождаются, если всё равно умрут, зачем Аллах так играет человеческими жизнями? В его голове крутились тысячи вопросов, на которые он так и не отыскал ответы.

Отец Аббаса не мог больше смотреть на терзания сына и решился с ним поговорить о той, из-за которой юноша воистину почти похоронил себя заживо. Он пришел к нему в лесную хижину. Маленькая хижина с распахнутыми дверями встретила Ибрагима. Узкая трапа вела к нему, огородив хижину дикими растениями. В деревянной хижине, Аббас раскинув руки в стороны, лежал на шерстяном коврике, посреди комнаты. Лучи солнца, поступавшие из улицы, через единственное окно, ослепляли Аббаса. Стол, или то что напомнила его, стояла у окна. Размеры его был не броским. Медная кружка, которая стояла на столе была на половину пустая, маленький кувшин стояло на полу, рядом со столом. Засушенные маленькие кусочку хлеба лежали на столе. В дол стены лежало, не собранная постель Аббаса. Увидев отца у порога, Аббас лениво поднялся. Увидев сына, отец с жалостью в глазах, обратился к нему, в надежде утешить и подбодрить сына.

— Аббас, сынок, я понимаю твою боль, но нам трудно видеть тебя таким. Ты сам говорил, уверял нас, что она твоя судьба. Сынок, если она твоя судьба, вы рано или поздно встретитесь. Но если вам не суждено быть вместе, то, как бы ты ни тянулся к ней, она будет далеко.

— Отец, прошу, оставьте меня! Мне и без ваших слов тошно.

— Аббас, я пришел за тобой. Хватит скитаться по диким местам. Я долго терпел, но тебе пора вернуться туда, где твое место. Разве ты не видишь, как твоя мать страдает?! Тебе безразлично?

— Отец, как вы не понимаете? Я себя приковал к этому месту. Если я разорву цепи, которые меня держат в этом мраке, я не удержу себя. Пусть этот лес станет моими цепями.

— Аббас, ты человек, а не лесной зверь. Чего так ты сильно боишься? Почему не хочешь возвращаться? Ты боишься…. что отправишься за нею?

— Да, отец, я боюсь, что отправлюсь за ней хоть на край света. Я боюсь, что отниму у неё счастье. Я боюсь ей навредить.

— Сынок, сынок, сынок! Аббас, если ты не остановишься, я боюсь, что потеряю и жену, и сына. С тех пор, как ты стал жить в этой лачуге, глаза матери не просыхают, пожалей её. Сынок, прошу тебя! Ты наш единственный ребенок, ты для нас целый мир, хватит себя мучить. Амира уже больше года как замужем, а ты живешь, как призрак, не живой и не мёртвый. Остановись! Умоляю, прошу, вернись со мной домой. Навести мать, она без тебя умирает.