Я не понимала Селестина. Не понимала его мотивацию. Сейчас Селестин напоминал мне кота, играющего с мышкой. Он то притягивал меня к себе и казался милым, пушистым котиком, то отпускал, якобы даря свободу, чтобы в тот же миг когтистой лапой притянуть обратно, ничуть не заботясь, что мышке вообще-то больно.

Селестин умело играл мной, моими чувствами, моим природным притяжением к нему. От понимания этого становилось горько. Неужели я настолько тряпка, что позволяю своим мужчинам так с собой вести?

«А может это я провоцирую своих мужчин становиться хуже, чем они есть на самом деле?» — на этой мысли я споткнулась и остановилась, обдумывая пришедшее в голову.

Мой муж, Сергей, он безумно меня любил. Пылинки сдувал, и мы с ним были очень счастливы. Пока меня не повысили. Сергей был искренне рад за меня. Теперь в нашей семье стало больше денег и больше возможностей, правда, стало меньше совместного проведенного времени. Но муж заверял меня, что все понимает, что это временно, и что он не в обиде. Ведь главное, мой карьерный рост. Сергей заверял, что всегда на моей стороне. А в итоге он мне изменил с той, что всегда была рядом, пока я пропадала на работе. Получается, именно я толкнула мужа в объятия к Светке.

Воспоминания о муже отдались глухой тоской. Всё то время, что была в этом мире, я не позволяла себе думать про Землю, думать про мою прошлую жизнь, не позволяла ей просочиться в мою нынешнюю. Я замечала боль предательства глубоко в собственном сердце, не отболела измену мужа, не выработала антидот. И теперь сомнения наложились на новые обстоятельства и подняли голову.

С момента моего попадания в этот мир прошло два месяца, а по внутренним ощущениям, словно два года. А ведь первого, кого я увидела, когда пришла в себя на пыльной мостовой Дальбруга, был лорд Индарэш Селестин. Я помнила, как у меня перехватило дыхание от красоты и невероятного притяжения этого мужчины. А еще я помнила его интерес к себе и заботу. Именно она вытеснила тогда страх и боль предательства.

Тогда Селестин показался мне настоящим мужчиной, невероятно притягательным и манящим, как сама мечта. Сейчас же… Сейчас мне казалось, что его словно подменили. Или он…

Догадка прошила меня словно молния. Я остановилась, потрясенная озарением.

«Неужели Селестин из тех мужчин, что верят в то, что чем меньше они любят женщину, тем больше они ей нравятся?»

Растерянно посмотрела по сторонам, словно там должно было быть опровержение моим предположениям. Но вокруг были лишь желто-красно-зеленые кустарники и толстые, покрытые изумрудным мхом, стволы деревьев.

«Да бред! Ну не может же Селестин так думать… Или может?.» .

— Если это так, лорд Индарэш. Если мои предположения верны, то вы крупно просчитались на мой счет! — зло прошипела сквозь зубы.

Неожиданно злость придала мне сил, вытеснив самобичевание и усмиряя полыхающий жар в груди. Сложно, когда ты чего-то не понимаешь, а когда мотивация противника ясна и прозрачна, то можно легко разработать стратегию. Но самое главное, можно понять, что ты ни в чем не виновата. И что лорд просто хороший игрок.

Правда, это не отменяло моего испорченного настроения, а еще обиды на Селестина, пополам со злостью на его поступки.

Подумав немного, я развернулась и зашагала в сторону склада Йергайя. Почему-то именно возле орка я всегда находила душевный покой. Сейчас мне это было необходимо.

На складе была тишь и благодать. Авральные дни давно прошли, а внедренная мной система ведения учета складами значительно упростила работу Йергайю.

Стоило мне только войти, скрипнув дверью, как из подсобки высунулась голова орка, а потом и он сам вышел меня встречать. Необычно празднично-нарядный, улыбающийся и пребывающий в благодушном настроении.

Раскрыв огромные ручища для объятий, орк пробасил:

— Кирьяна, девочка моя, как я по тебе соскучился!

Не долго думая, я шагнула к Йергайю. Такое искреннее, теплое отношение орка меня растрогало, и я снова шмыгнула носом.

— Эй, почему плачешь? — нахмурился орк.

— Просто я тоже очень соскучилась. — Я действительно скучала.