— До или после того, как я знала, кем являюсь?

— После. Ты заставила Офелию посмотреть тебе в глаза. Сказала ей никогда не позволять кому-либо принудить ее потупить взгляд. Сказала, что она выше этого.

Теперь я запуталась. Еще больше, чем уже была.

— Что?

— Я хочу, чтобы она была выше этого, — произнес Пэкстон голосом, который я не узнала. Нежным.

Я откинулась на стуле и скрестила руки, ухмыляясь.

— Что ж. Пошел ты. Ты борешься сам с собой. Я нравлюсь тебе такая, но ты слишком упрям, чтобы признать это.

— Я не могу этого сделать, Габриэлла. Мне нужен определенный расклад. Не хочу этого дерьма.

Я фыркнула, ощущая то же самое.

— Страсть все меняет. Не так ли?

— Господи Боже. Иди спать. Я не могу больше.

Я встала и подошла к нему.

— Пойдем спать со мной, — попросила я. Я не предлагала ему руку, только кровать.

— Не могу.

— Почему, Пэкстон? Почему ты не можешь любить меня?

— Уходи, Габриэлла.

Я положила руку ему на голову, запустив пальцы в волосы. Он уставился на меня, и я увидела ту же потерянность, которую ощущала сама.

— Я стала жертвой детской порнографии, когда мне было десять. Спокойной ночи, Пэкстон.

Он схватил меня за запястье, удерживая, и нахмурился.

— Что?

— Просто захотелось сказать тебе об этом. Что-то, что я уверенна, ты не знал обо мне. Что-то, что я никогда тебе не рассказывала.

— Откуда ты знаешь это?

— Я вспоминаю разные вещи. В основном, когда сплю, но не ближайшее прошлое. Воспоминания из детства.

— Ты уверена? Может это что-то другое. Из-за твоей травмы.

Я вытащила руку из его хватки и уверила грустным тоном:

— Нет, это не так. Спокойной ночи.

* * *

Воскресенье было странным. Пэкстон почти весь день работал дома в своем офисе, избегая меня. Я сделала вегетарианскую лазанью с помощью девочек, и мы плавали в бассейне, пока она пеклась. Мы плавали с закрытыми глазами на трех надувных матрасах. Я была посередине, держа их за руки. Девочки придумали игру, в которой нужно было угадать, в какой части бассейна мы окажемся, просчитав до пятидесяти. Я слушала в пол уха, больше концентрируясь на путанице, частью которой являлась. Было так много вопросов без ответа.

— Мы сегодня будем кушать? — спросил Пэкстон, стоя в дверях.

Я подняла очки и посмотрела на него.

— Да, сейчас подам. Хочешь поесть здесь или внутри?

— Снаружи, — ответили за него Роуэн и Офелия.

— Ты в меньшинстве. Каков бы ни был твой голос, он больше не учитывается, — подразнила я, изучая его и пытаясь понять его настроение.

— Хорошо. Мы можем поесть здесь, — согласился он.

Пэкстон избегал зрительного контакта со мной, подходя к бассейну.

— Кто готов к пушечному ядру? — крикнул он девочкам, чем вызвал у них беснование. Их руки и ноги панически молотили воду, пока они кричали и старались отплыть подальше. Я грустно улыбнулась и пошла в дом.

Ужин прошел хорошо. Если не считать нескольких неловких взглядов, мы почти не контактировали друг с другом. Только с девочками.

— Здесь есть мясо? — спросил Пэкстон, поднимая полную вилку с тарелки.

— Нет, там цукини. Попробуй. Тебе понравится.

— Отныне готовь, как обычно.

Сам готовь. Придурок.

Пэкстон съел половину всей лазаньи. Мне так сильно хотелось обратить на это его внимание, но я не стала. Вместо этого я убрала со стола. Он жаловался, что объелся, ковыляя к бело-голубой беседке и падая на диван.

Я забрала у девочек два пустых стакана из-под молока, отрывая взгляд от их папы.

— Идите умойтесь, чтобы мы могли лечь отдохнуть.

— Я не устала, — убедила меня Роуэн.

— Я тоже не устала, — повторила Офелия.

— Идите, прилягте с папой. Сегодня приятная погода. Просто отдохните немного. Вам не обязательно спать.

— Идите ко мне, монстрики, — позвал игриво Пэкстон. Он немного поборолся с ними, прежде чем они улеглись. По одной с каждой стороны от него. Они говорили о фильме, и Роуэн заставила его поклясться на мизинчиках, что он посмотрит его с ней. Офелия зевнула и через несколько минут провалилась в ненужный ей сон. К тому времени, как я все унесла и убрала кухню, Офелия уже спала, а Роуэн погрузилась в объяснения фильма, рассказывая в деталях, почему Анна должна была жить в ледяном доме.

Я не спросила разрешения пойти на пляж. Просто сказала, даже не смотря на него.

— Пойду, пройдусь по пляжу, — выпалила я.

Роуэн попыталась слезть с дивана, но отец остановил ее.