Пэкстон сдвинул мои трусики в сторону. Веки задрожали, но глаза я не открыла, ожидая контакта, который так и не произошел. Он не коснулся меня. По крайней мере, не там. Он сильнее отодвинул мою здоровую ногу и шумно выдохнул. Даже через малюсенькую щелочку я видела похотливое желание в его глазах, пока он оглядывал меня. Это унижало меня, но я притворилась, будто ничего не случилось. Я так и не открыла нормально глаза, не признала, что это произошло.

Я знала одну вещь и только одну. Как только смогу, я буду бежать далеко, очень далеко от Пэкстона Пирса. Я придумаю, найду способ. Мне было все равно на то, что говорил он, что говорили все. Я никак не отношусь к нему и уж тем более не принадлежу Пэкстону. Может раньше, но не сейчас. Уже нет. Я никогда не смогла бы подчиняться этому авторитарному человеку. Я ненавидела этого парня и то, как он окружными путями показывал мне, кто здесь главный. Это была не я, и я ничего не могла с этим поделать.

На данный момент.

Когда Пэкстон-извращенец отстранился, я через какое-то время задремала. Ненадолго. Сложно было отдыхать, так как поездка вскоре стала невыносимой.

Сиденье зажужжало, когда я подняла его в вертикальное положение.

— Мне нужно принять что-то, Пэкс…Пэкстон, — пробормотала я, быстро исправившись. Боже, эта боль. Сложно было думать о чем-либо, кроме нее. Тупая боль в пояснице, резкая — между лопаток, стреляющая — в колене. Я не могла больше терпеть. Мне нужно было обезболивающее и место, где можно было бы прилечь. Все равно, где. Где угодно.

Пэкстон переплел свои пальцы с моими и поднес их к губам. Это тоже было больно, достаточно, чтобы втянуть резко воздух и вырвать руку. Только от того, что она не была сломана, не значило, что я могла ее так выворачивать. Господи.

— Прости, не хотел причинить тебе боль. Ты в порядке?

Голова болела у основания шейных позвонков, но я задумалась о причине. Был ли это приступ из-за его очередного раздвоения личности или из-за моей аварии?

— В порядке. Долго еще?

— Около двадцати минут. Скоро ты должна уже начать узнавать окрестности. Вот справа танцевальный класс Роуэн. Одна из твоих границ.

Я ущипнула себя за переносицу, боль была слишком сильна, чтобы отвечать. Я все еще сидела с закрытыми глазами, когда Пэкстон стал указывать на разные ориентиры.

Ничто не выглядело знакомым. Ни одно место. Ни магазин, где он утверждал, я закупалась, ни танцевальная студия, в которую я предположительно отводила дочерей, ни парк, где мы играли. Ничто.

— Помнишь? — спросил Пэкстон, поворачивая направо в очень милый район.

Я принялась крутить головой по сторонам, пока мои нервы накалялись, а интерес усиливался. Как оказалось, мы жили в чрезвычайно милом районе, в глухом переулке с множеством участков. Пэкстон остановился у знака «стоп» на перекрестке, затем повернул снова направо.

— Мы богаты? — выпалила я, широко раскрыв глаза.

Пэкстон засмеялся, похлопав меня рукой.

— Мы не богаты. Состоятельны, но не богаты. По крайней мере, пока.

— Но у нас хорошие вещи. — Не знаю, почему я это сказала, правда. Бормотание. Вот, что это было. Бессмысленная речь.

— Да, любимая. Мы живем в американской мечте. Выплаты и тому подобное, но это не наш дом. Здесь находились наши дочери, пока мы отсутствовали несколько недель.

— Подожди. Ты просто вот так вот хочешь забрать их? Мне нужна минутка, прежде чем ты их бросишь в меня.

— Брошу в тебя?

— Пожалуйста, — взмолилась я, прося больше времени. Мне, по меньшей мере, нужно было что-то от боли. — Пожалуйста, Пэкстон. Мы можем сначала поехать домой? Мне нужно обезболивающее, и я хочу сначала осмотреться и, эм… привыкнуть ко всему этому… шоку.

— Они ждали две недели. Они соскучились по тебе.

— Знаю. Понимаю. Честно. Просто боль очень сильна. Не хочу, чтобы им показалось, будто я совсем по ним не скучала.

Пэкстон посмотрел вниз на мою руку, лежащую на его предплечье, и сдался. Слава Богу.

— Хорошо, мы уложим тебя сначала в комнате с лекарствами. Я приеду за девочками, пока ты будешь отдыхать.

— Спасибо, — мягко сказала я со вздохом облегчения. Не было ни единого шанса, что я смогла бы притвориться радостной при встрече с ними. Не с той болью, которую ощущала.