— Я думал об этом каждый день с тех пор, как увидел тебя с ним.

Шок на моем лице соответствовал словам, сорвавшимся с моих губ.

— Ты видел нас? Где?

Я попыталась выпрямиться, но Пэкстон не отпустил меня. Он сильнее сжал вокруг меня руки и снова поцеловал мое плечо.

— У камней.

— Что ты видел?

— Он обнимал тебя, а ты уткнулась лицом ему в грудь. Думаю, ты плакала.

Что ж, это совсем не то, что я ожидала услышать.

— Может это было что-то другое. Может у нас не было интрижки?

— Женщины не позволяют мужчинам так касаться их, если не вовлечены чувства. Ты никогда не разрешала мне себя так обнимать. Ты никогда не плакала у меня на плече, как делала это с Лейном.

В этот раз я отстранилась.

— Ты серьезно? Ты ненавидишь меня. Даже возможности не даешь мне приблизиться к тебе.

— Я никогда не ненавидел тебя. Черт возьми, Габриэлла. У нас было соглашение. Оно не должно было превратиться в это. Что бы это ни было между нами. Я никогда не хотел обнимать тебя, вытирать твои слезы. Не так все это должно было обернуться.

Я молчала. Просто стояла. Ошеломленная. Пэкстон обошел меня и провел пальцами по своим волосам.

— Это гребаная авария. Ты провела с ним три часа, прежде чем разбилась. Не так ли, Габриэлла? Ты трахнулась с ним в тот день? Это он завладел твоим вниманием посреди хренового урагана?

Это я ненавидела больше всего. Неважно, что я скажу, Пэкстон не поймет меня. Никто не поймет. Меня обвиняли в вещах, ужасных вещах, которых я не помнила. И я не знала, кого винить. Я чувствовала себя плохо, но не знала за что. За то, что встала между Кэндес и Лейном? За измену Пэкстону? За то, что потеряла память? Я не знала, из-за чего должна была чувствовать себя плохо, и объяснить это Пэкстону было невозможно. Он не мог понять. Я этого не понимала. Даже капельку.

Пэкстон снова провел руками по волосам, затем сжал их в кулаки и зарычал. Опустив руки, он смягчился.

— Я думал, мы неуязвимы. Думал, у нас все хорошо. Что никто к этому не прикоснется. Что-то, о чем многие мужчины только мечтали. У нас, блядь, было это, Габриэлла, и ты все испоганила.

— Ты уже говоришь не о Лейне, не так ли? — спросила я, делая осторожный шаг к нему.

— Абсолютно, — его тон изменился на пораженный, и он глубоко вздохнул. Я сделала еще один шаг. — Я об этом, Габриэлла. Ты не приходишь ко мне. Я прихожу к тебе.

Еще один шаг и тихие слова.

— Я хочу приходить к тебе, Пэкстон. Не знаю, что я делала с Лейном, но я не хочу быть в его объятиях. Я хочу ощущать твои руки на себе.

— Но раньше не хотела. Почему сейчас?

— Не знаю. Знаю, ты устал это слышать, но это так. Я не могу ответить на эти вопросы и не уверена, что смогу.

Губы Пэкстона атаковали мои. Пламенный поцелуй полный эмоций. Мой халат упал на пол, а пятая точка прижалась к холодному парапету. Он с легкостью вошел в меня, и я чувствовала каждый его сантиметр. Мы целовались с глубокими эмоциями, страсть накатывала волнами. Я едва заметила, когда он наклонил меня назад, прижимая губы к груди. Я доверяла ему. Может так было не всегда, но в тот момент, я доверяла ему свою жизнь. Он не даст мне упасть.

Прошлой ночью, после четвертого или пятого оргазма, я клялась, что в жизни больше не захочу его. И все же я хотела кончить больше всего, и испытать этот оргазм хотела с Пэкстоном.

Между нами что-то было. Что никто из нас не мог отрицать. Если он не ощущал того, что чувствовала я, когда мы касались друг друга, когда мы целовались и занимались любовью, то с ним что-то не так. Между нами что-то было, и он тоже должен был это чувствовать.

Гневные слова слетали с его губ, пока он толкался в меня.

— Черт, Габриэлла. Черт. Черт. Черт. Я не хотел этого. Все так запутанно. Я не хотел этого.

— Хмм, хорошо, — стонала я, передвигая его пальцы к своему бугорку. Я управляла им, задавая темп его движениям. Он зарычал, как медведь, но послушался. — Ах, да, детка. Вот так. Ммм, — стонала я, выгнув спину.

Пэкстон притянул меня к своему телу, выскользнув из меня. Проклятье.

— Иди сюда, пока я не уронил тебя.