Он не мог не увидеть. Мы специально сложили их сумки друг на друга, а сверху ключи и записку. Антон говорит про новые маты, то, что сейчас половины группы не было на физре и их не доищешься, а таскать там много всего.

Мы ждем.

Сергей выходит.

- Это что такое? - он сует нам с Викой вырванный из тетради листок.

- Что там? - заглядывает Антон. Читает черные печатные буквы. Выдергивает бумагу из рук Сергея, читает еще раз. Смотрит на нас. На него.

- Посмотрите лучше в окно, - Викин голос дает петуха. - Вдруг там правда машин нет.

- Молитесь, чтобы были, - Антон размашистым шагом идет к выходу.

- Если моего джипа там нет, - Сергей идет за Антоном. - Доброжелатель на пару с преступником сильно пожалеют.

Смотрим на их спины, пока парни не сворачивают в коридоре.

- Это они еще не знают, что тачки разбиты, - шепчет Вика.

- Пойдем куда-нибудь, где более людно, - от страха у меня мандраж.

Как-то я случайно разбила любимый одеколон Антона. Тот самый, со строительным запахом.

И он так орал на меня.

Ну как орал.

- Ну, любимая-я-я, пи-и-и-, ну п-и-и-и.

Его аж трясло всего. “Любимая” звучало как еще один мат.

У него проблемы с гневом. Неуравновешенность в крайней стадии. Поэтому и в драки часто ввязывается. Один раз мы сильно поссорились, и я облила его кетчупом. Таким, в бутылках который. Там все - футболка, спортивка, штаны - в кетчупе было. Он швырнул мне в лицо бутерброд. А он так толсто режет хлеб, что мне аж больно стало, кожу царапнуло.

Конечно, я первая начала. Но он коряво варил макароны. Сунул в холодную воду. Хотя я ему говорила: подожди, пока закипит. Он стоял тупил над кастрюлей.

С другой стороны, у многих ведь скандалы на бытовой почве. Вика, вообще, в своего бывшего, Стаса, как-то курицей плюнула. Они сидели завтракали, не выспались ну и что-то там. Пошло-поехало.

До половины первого тремся с Викой в столовой, в тишине. Шума, которого мы ждем, еще нет. Потерпевшие молчат. Мы сами тоже не звоним. Нафиг надо.

На следующих двух лекциях учимся.

Приходит сообщение от мамы, что она заберет меня после пар и “нам надо поговорить”. Ага. Что-то не так с Кевином. И с Аленой Витальевной Макогон. Мы с папочкой вымирающий вид рода Мозарчук, трое негритят пошли купаться в море, один из них тупил, второй замуж уплыл, и вот вам результат - двое негритят.

И то. У Антона фамилия Шевченко. Олеся Шевченко?

- Какие планы? Так, такси надо вызвать, - Вика водит пальцем по экрану. Спускаемся по лестнице. - Звони мне только сразу, как Антон объявится.

У меня аж желудок сворачивается от предчувствий. И подташнивает. Может, сострясение все таки. И мне простительна эта глупость с машиной. Успокаиваю себя.

В дверях сталкиваемся с Антоном.

- Поехали, - он выкручивает мне локоть.

- Как там вольво? - невинно спрашивает Вика.

- Сама не видела? - Антон поворачивается к ней. - Теперь как и ты, на такси.

- О, а такси здесь? - Вика шарит взглядом по парковке. - Мне хоть не вызывать. С вами поеду.

Иногда и сама не могу понять, она или дура бесхитростная, или притворщица отменная.

- Я не могу, меня мама ждет, - с трудом выдираю у Антона локоть.

- Антош, вон та машинка? - Вика кивает на рено с рекламой по кузову. - Догоняйте.

- В смысле тебя мама ждет? - Антон сует руки в карманы толстовки. Стоит прямо на проходе, мы мешаем студенческому потоку. Меня кто-то толкает плечом.

- Поговорить хочет, - отхожу к перилам.

- Ты уж выбирай, наши отношения или мама.

Даже хмыкнуть не получается. Молча смотрю на него. Он, похоже, сам понял, что сморозил. Говорит:

- Я знаю, ты любишь маму. Но не в ущерб же нашим отношениям.

Или не понял.

- Я тебе триста раз объясняла, как мне щас мозг выносят из-за ситуации в семье.

- А у нас не ситуация? Машину расколотила, я и то молчу. Сама целая главно. Скажи мне что-нибудь. Поцелуешь, может?

Молчу.

- Да нахрен надо, - он отступает к ступенькам. - Как лошпед ждать встречи по несколько дней, еще и упрашивая. Проще найти другие отношения. Я все сказал.

Смотрю, как он идет к такси. Кручу кольцо на пальце.

Мда. Опять.

- Олесь, там в аудитории не ты сумку оставила? Или Вика? - Таня Третий Размер спускается с крыльца. - Спортивная, найковская?

Вот Вика блин. Договаривались же по очереди форму таскать.

- Да, спасибо, - запоздало кричу ей.

Она машет ручкой:

- До завтра.