Что все таки с занозой, почему она не достается-то? Разодрала кожу, вышла какая-то мутная жидкость и все.

- И вот он меня привез домой, я только что поднялась, - говорит Вика. По ту сторону экрана жует пирожок.

- Это те самые несвежие, от которых тебя тошнило? - тоже иду на кухню.

- Ой, а то ты не поняла, что я специально так сказала. Чтобы Сережа не думал, что это из-за коктейлей.

- Ой, а то он поверил, - хихикаю. Колеблюсь. Спрашиваю, - а ты открывала вчера презерватив зубами?

Слышу звонок маминого телефона. Выглядываю в коридор. Никого. Странно. Качусь к двери.

- Десять презервативов, - обиженно откликается Вика. - Олеся, ты меня слушала вообще? Я же тебе говорю, я и так, и так. А Сережа ничего. Я легла спать. Утром встала, он в другой комнате. Сказал, что я храпела.

- Ну, ты же правда, - зажимаю в зубах кусок пиццы. Роюсь в маминой сумке.

- А что за странный вопрос про презерватив?

- Он так скавал.

- Сережа? Когда? Что сказал? - сыпится удивление.

- Поводи, - пицца шлепается на пол. - Мама сумку забыла. Тут ей звонят, наверное, по работе. Я наберу тебе, - сбрасываю Вику. Отвечаю какой-то Ренате Тур.

- Алена Витальевна, здравствуйте. Вам удобно разговаривать?

- Здрасте, я…

- Буквально одну минуту. Появился хороший вариант свадебного тура и я подумала, что еще не поздно все переиграть. Только не на Ибицу. В Великобританию. Но вариант очень хороший. Может, подъедете сегодня к нам в офис?

Молчу.

- Алло?

- Какой тур? - переспрашиваю.

- Медовый месяц на двоих, - с готовностью трещит Рената. - Романтика, экскурсии, релакс, спа, вам лучше подъехать, я вас подробно соориентирую. Так как? Во сколько мне вас ждать?

Очень интересно. И как это понимать?

- Алло, - напоминает она о себе.

- А если мой жених подъедет? - закидываю удочку. - Вы его знаете?

Теперь она молчит.

- Алло, - говорю я.

- Вы имете в виду ваш муж? - уточняет Рената. - Илья Ильич?

Илья Ильич? Муж? Что?

Мы будто на разных языках говорим. Она в свадебном туре в Великобритании, наклюкалась, нажала на произвольный набор. А я в России и пора положить трубку.

- Алло, - говорит она.

- Макогон Илья Ильич? - уточняю я.

- Макогон Илья Ильич, - подтверждает Рената.

- У вас там ошибка, наверное. Может, Макогон и Мозарчук?

- Нет, Макогон и Макогон.

- Вы уверены?

Она молчит.

- Алло, - говорю я.

- Алена Витальевна? - сомневается она в моей личности.

Сбрасываю. Отключаю телефон.

Вытряхиваю на пол мамину сумку. Ворошу вещи с такой скоростью, будто от этого зависит чья-то жизнь. Хотя так оно и есть. Скоро кому-то плохо придется, и это буду не я. Косметичка, влажные салфетки, где, крем для рук, расческа, где ты, блин, ежедневник, зарядник, кошелек, вот он ты - выхватываю паспорт в серебристой обложке.

Листаю.

Читаю.

Макогон Алена Витальевна. Ну, превед медвед.

По штампу - регистрация больше месяца назад.

Корябать ногтем и смотреть на свет - смысла, походу, нет. Йоу.

Под “Нирвану” - непрерывно звонит Вика - сижу на полу, ем грязную пиццу, листаю странички. Может, у меня еще есть семь братьев и двадцать две сестры, а я не в курсе?

Иду в комнату и высовываюсь по пояс в окно. Солнце слепит просто. Но маминой тачки во дворе все равно нет. Набираю ее рабочий. В салоне ее тоже нет.

Решительно звоню в дверь к соседям. Открывает бородатый мужик в оранжевом комбезе. В глубине квартиры чем-то брякают.

- Позовите Илью.

- Нету его.

Точно, он же уработался бедный.

- Тогда Сергея.

- Нету его.

Точно, рэп же не долбится мне в уши.

- А кто есть? - глупо спрашиваю. - Равшан, Джамшут?

- Нету таких.

Ну ты чего, мужик, мог бы подыграть. А то что-то грустняха накатывает.

Он хлопает дверью.

Сажусь на ступеньки. Пишу павлину вконтакте.

Ты знал?

Кто это? - отвечает почти сразу.

Идиотский юмор. Но мне некогда:

Про родителей

Он прочитал и ничего не пишет. Я мучаюсь. Ответ приходит, когда сдираю гель-лак уже с третьего ногтя.

Я не капризная мымра, не страдаю скудоумием, не собирался толкать палки им в колеса, мне продолжать или сама сообразила?

А я что ли собиралась?

У Алены спроси, с чего она захотела от любимой доченьки все скрыть

Грызу ноготь. Я бы спросила. Если бы могла. Уж точно не кинулась бы тебе писать, дубина. Вот ведь самомнение.