А горизонтальное положение потом.

Но мне уже кажется, что меня все обманывают.

Только ублажать друг друга прикольно. Забудь остальное.

На всякий случай ещё выучить шаблоны. Берешь и говоришь строго по тексту: люблю, трамвай куплю.

Все.

Это неправда, но так все устроено, тебе верят.

Не такая уж я и неповторимая, чтобы парень, как Сережа, ждал меня и прощал. Антону вон и то надоело.

Иногда надо, наверное, такую вот пощечину, чтобы на землю вернулась и поняла : обычная ты.

- Ты чего? - он теребит меня за рукав. Полулежит на трибуне. В глазах любопытство.

- Почему ты меня любишь? - сама не не верю, что решилась так в лоб.

Он косится на школьниц-малолеток, что пришли поглазеть на крутых взрослых мальчиков, сидят чуть внизу и хрустят чипсами. На Таню, которая уже готова запустить руку в чужую пачку за жареной картошкой, жеваться и вместе ждать развития событий.

Я слишком громко задала вопрос.

Но к дьяволу.

Он молчит, я жду. Повторять не буду. Если не скажет ничего, притворится, что проехали - все ясно.

Он чешет глаз. Смотрит на меня. Хмыкает:

- Щас прям отвечать надо?

- Да. Что смущает, - делаю вид, что ничего, хотя и самой уже не по себе. Но мне важно знать. Иначе получается, что в каком-то глупом угаре взяла и сломала себе жизнь.

- Эгоистично, Лесенка, - он отворачивается. Следит за игрой на поле, говорит, будто не со мной, а комментирует футбол. - Сначала послушаю, что он скажет. А потом решу, что сама думаю. Не комильфо.

- Можно так до упора друг на друга стрелки переводить.

- Каждый о своём, - он жмет плечами. - У меня-то все просто, либо есть, либо нет.

- Красиво лапши навешать, когда ответить нечего, - киваю.

- А для тебя секс значит вообще что-то?

На нас оборачиваются семиклассницы, не таясь уже. Он назло выходит за рамки. Чтобы не отвечать.

- Катись отсюда, братиш.

- Ой, все, - Сергей сгребает с лавки сумку-портфель. - Болельщики сегодня собрались нервные, - говорит он Тане. - Все удовольствие от игры в мусор.

У него звонит сотовый. Он спускается, отвечает на ходу. Смотрю в конспект, и в этом нет смысла.

- Оу, - Таня трогает меня за плечо. - Вику выпустили.

Поднимаю голову. Она с Антоном под ручку как раз заходит в ворота.

- Не отпускай своего, пока здесь ещё, - кивает на Серёжу, который стоит у поручней к нам спиной и говорит по телефону. - Она, похоже, слышала из раздевалки, что мы на стадик идём. Разбираться будет.

- Как они достали меня, - отдаю Тане планшет. - Спят и молодцы, обязательно мне сообщать? - спрашиваю у неё таким тоном, словно она виновата.

- Они спят? - Таня округляет глаза. - Нормально так у вас в компашке страсти кипят. А в чем проблема? - уже собираюсь уходить, но она ловит меня за рукав. - Вы вроде вместе, они тоже вместе. Из-за чего стычки?

- Сама не знаю, - сажусь обратно. Слежу, как Вика вышагивает на каблуках. Виснет на руке Антона и что-то болтает. Не боюсь ведь её, с чего мне убегать.

Сережа стоит у других перил, облокотился и плюется в траву, трещит в сотовый.

Тоже специально что ли. Похвастаться. У меня заряжена батарея, и я всем нужен, а ты, Лесенка, лох с севшей соткой.

Вика с Антоном садятся внизу. Она меня выразительно игнорит, громко смеётся и кладет руку Антону на плечо. Он оборачивается. Оглядывает с ног до головы мой грязный спортивный костюм и кивает. Не отвечаю на привет, Антон быстро бросает Вике пару слов и поднимается. Пуловер и брюки, чистенький, аккуратный, туфли блестят. Только это обман, внешний лоск. Туфли он и два, и три раза в день натирает. Зато когда я просила переодеть домашнюю футболку, на которой то яичница размазана, то соус с бутербродов - он никогда не слушал, так и ходил. Никто же не видит, зачем.

- Пошли на два слова, - он поднимает меня за руку. Даже не спорю, вижу, как Вика не растерялась и шкандыбает, чуть покачиваясь, к Серёже. У неё новые туфли с неудобной колодкой, купила потому, что красивые.

Боже, я до сих подмечаю все это в них зачем-то, на автомате.

- Слышишь меня? - Антон оглядывается на парочку у перил и смещается на шаг, загородив мне обзор. - Хотел сказать кое-что. Вчера были с Викой в баре. Потом…

- Поехали к тебе, - заканчиваю. Перевожу взгляд на его лицо. Мы с ним чужие будто. “Любимая”, “Да, Антош”, “Ты моя, а я твой” - в другой реальности было.