Но я просто стояла и наблюдала за тем, как он сбрасывает одежду. Он начал расстегивать рубашку, и у меня во рту пересохло. Его большая мускулистая грудь была настолько знакомой. Я хотела обвиться вокруг него.

Если бы он обнял меня и держал в своих объятиях.

Если бы он сказал мне, что все будет хорошо.

Но он не сделал этого.

— Вот что произойдет.

Он потянулся к джинсам и расстегнул верхнюю пуговицу.

— Ты пойдешь в мою постель.

Он навис надо мной, прижав к двери. Я задумалась о побеге. Но я блокировала свой единственный выход.

Я тоже думала о том, чтобы заняться тем, о чем он сказал.

— И останешься там, пока я не скажу, что все в порядке.

Он наклонился ближе и отвернулся. Дыхание согревала мое ухо, и я вздрогнула.

— Ты не будешь встречаться с кем-то еще. Ты не будешь убегать. Ты будешь хорошей, послушной девочкой.

Я ахнула. Он был задницей! Неужели он думал, что я действительно собираюсь сделать то, что он сказал?

Кончики его пальцев опустились на мое горло и заскользили, изучая. Я почувствовала, как мурашки бегут по моему телу. Было одновременно и жарко, и холодно.

Его грубые руки были нежными, когда он взял меня за подбородок и развернул к себе.

— Ты моя. Так долго, как я скажу. Ребенок тоже. Я буду хорошим папочкой.

А потом он меня поцеловал.

Если бы он не упомянул при этом Кайла… если бы он продолжал издеваться надо мной и говорить надменно… я бы ушла.

Но он упомянул Кайла.

И его губы были так приятны напротив моих.

Я не убежала. Я совсем не двигалась. Не тогда, когда он меня целовал. Не тогда, когда он медленно снимал с меня одежду.

Даже когда он меня поднял на руки и отнес в кровать.

Я была не в силах ему сопротивляться. Его прикосновения… его руки на моем теле чувствовались невероятно хорошо и правильно. Я едва могла думать, даже слыша предупреждающие колокольчики у себя в голове, которые говорили, что что-то не так.

Его пальцы прошлись по моему лифчику, а затем спустились вниз, поглаживая мою киску через тонкий хлопок трусиков. Я дернулась, но не убежала.

Я подняла бедра, чтобы встретить его руку.

Он задумчиво усмехнулся и потянулся к чему-то. Я услышала шелест фольги, когда он достал презерватив и надел его. Он приподнял свое тело над моим и улыбнулся.

— Не нужно повторять одну и ту же ошибку дважды.

Затем он снял мои трусики и вошел в меня.

Глава 9

Дрю

Наконец-то. Наконец-то я мог коснуться ее. Войти в нее. Удерживать в своих руках.

«Слейся с ней воедино, Дрю».

Я усмехнулся, когда направил свой член в сладкую киску Кеннеди. Ее идеальную и прекрасную киску, влажную и готовую меня принять.

Я был так возбужден, что не удосужился снять всю одежду. Я должен быстрее оказаться в ней и трахнуть ее. Сейчас же.

Она была уже влажной, но не полностью. Я хотел, чтобы она умоляла меня трахнуть ее, но не мог больше ждать. Я потянулся назад, коснулся пальцами ее киски и начал медленно поглаживать. Наблюдение за тем, как она терлась об мою руку, ошеломляло. Я хотел попробовать ее на вкус и смотреть за тем, как довожу ее до экстаза, но это будет в другой раз.

Черт возьми.

Я решил, что уже достаточно ждал. Я хотел показать ей все свои чувства. Предательство. Потерю. Радость.

Я застонал, когда наклонился вперед и прижался своими губами к ее, а она, приоткрыв губы, с той же страстью отвечала мне.

Это было похоже на небеса. Когда я медленно входил в Кеннеди, не существовало лучшего рая для меня.

Горячо и тесно.

Это чувствовалось, как возвращение домой.

Я склонил голову к ее шее, чтобы она не видела выражение моего лица, когда я сдерживал свои чувства. Мне казалось, будто я кричу, когда вхожу в нее глубоко. Если бы только она видела мое лицо, то знала, как сильно я о ней забочусь.

Но мне не хотелось заботиться о ней.

Я просто хотел взять то, что мне принадлежало.

Так я и поступил.

Я поднялся, схватил ее за бедра и взял медленный и устойчив темп.

Я был уже на полпути к освобождению, поэтому вильнул бедрами и начал входить в нее глубже с каждым ударом.

― Давай, малышка, кончи для меня…

Мой голос был низким и грубоватым от волнения. Она стонала в ответ и впускала меня глубже. «Ммммм… она совершенство». Настолько милая, застенчивая и готовая порадовать меня.

Я понял, что ей нужна поддержка. Необходимы слова любви.