Потайная дверь, как и обещал Бойль, была распахнута настежь, подпираемая стальной трубой. Соловьев провел Кристину в холодный коридор за дверью, а сам вернулся и вытащил трубу. Дверь тут же захлопнулась и цифровой замок наглухо ее закупорил. Не долго думая, Алексей, что есть мочи, ударил трубой по кодовому замку. Тот вспыхнул снопом искр и зеленое свечение, нервно помигав, погасло. Возможно, это задержит их преследователей, решил журналист и взял Кристину за руку. Дальше налево и вниз по коридору они не бежали, а просто шли быстрым шагом. Железную трубу Алексей на всякий случай прихватил с собой. Выставив ее вперед, он уверенно шел вдоль стен, выкрашенных в серый цвет. Через каждые пять метров они проходили запертые двери. Выяснять куда они ведут, не было времени, а потому Соловьев предпочёл даже не думать на эту тему. Весь коридор был освещен неприятным зелёным светом, который исходил от люминесцентных ламп, установленных практически возле каждой двери. Как долго нужно было идти вниз по коридору, Роберт Бойль не сказал, видимо из-за спешки или потому, что подразумевалось идти до самого конца. В любом случае у Алексея не было других ориентиров. Вскоре коридор с дверями сменился овальным тоннелем. Видимо в этом месте кладка фундамента здания сменялась прокопанным ходом, укрепленным железобетонными скобами, на подобие тех, что удерживают своды тоннелей метрополитена в Москве. По крайней мере, Соловьеву этот тоннель сильно напомнил его былые вылазки вместе с друзьями-диггерами. Кристина шла молча, крепко сжимая руку журналиста. Звук их шагов гулко разносился во все стороны. Из-за него беглецы не слышали, преследуют ли их или же погоню еще не успели организовать. Останавливаться и прислушиваться было страшно и оба, не сговариваясь, предпочли продолжать путь безе остановок. Кристине было крайне неприятно двигаться в подобном режиме: не касаясь ни стен, ни какой-либо другой опоры. Лишь твердая хватка Алексея, уверенно шагавшего вперед, а точнее вниз, придавала девочке немного уверенности. Хотя, передвигаясь таким образом, по совершенно незнакомому месту, Кристина сообразила, что разносящиеся во все стороны звуки их шагов каким-то образом вырисовываются в ее голове странным изображением. Она не могла видеть дорогу, но понимала, что чувствует ее. Причем чувствует гораздо больше, нежели мог увидеть ее зрячий спутник. Еще через десяток метров Кристина поняла, что точно угадывает направление предстоящих поворотов тоннеля. А спустя еще какое-то время она сообразила о способе этого своеобразного видения. Она о таком читала в учебнике по биологии. Дельфины и летучие мыши используют отраженный от препятствия ультразвуковой сигнал и таким образом ориентируются в пространстве. Внезапно раздался негромкий щелчок, и Алексей встал, как вкопанный. Кристина по инерции налетела на него.

— Почему мы остановились? — Шепотом спросила девочка?

— Свет погас, — отозвался Соловьев и начал судорожно рыться в своей сумке. — Я, конечно, и не рассчитывал на фонарик или зажигалку, но попытаться все же стоило. Теперь мы оба слепы.

— Нет, Лёш, среди нас, по-прежнему, только один слепой.

С этими словами Кристина нащупала в руках журналиста металлическую трубу и тихонько ударила ей по стене тоннеля. Звук разнесся на несколько метров вперед и назад. Тут же в голове у девочки отчетливо высветилось продолжение подземного хода. Кристина улыбнулась и смело шагнула вперед. Затем она сделала еще шаг и еще один. Удар трубы. Еще несколько шагов. Чем дальше они продвигались, тем увереннее становилась поступь Кристины. Теперь уже она вела, вконец сбитого с толку, Соловьева. Шли они, конечно, не так уверенно, как при свете ламп, но все же получалось гораздо быстрее, если бы они карабкались на ощупь.