Всё время пока Соловьев лихорадочно перебирал в голове возможности и варианты, Кристина сидела молча и вслушивалась в окружающий мир. Вдруг она резко встала и взяла Алексея за руку:

— Пойдем в здание, Лёш.

— Зачем? Что стряслось? — удивился журналист, но Кристина сказала лишь одно слово.

— Ворота.

Алексей сразу смекнул, в чём дело. Девочка услышала звук открывающихся ворот, а это значит, что кто-то приехал. Учитывая, что через эти ворота в норме никто не въезжает, можно предположить, что этот факт не может служить добрым знаком. Сам Алексей ничего пока не слышал, но за последнее время настолько привык доверять обостренным чувствам Кристины, что ни на минуту не усомнился в правильности ее выводов.

Логика подсказывала, что воротами пользовались исключительно в экстренных случаях, таких, например, как их переброска из клиники Хоуп. Тогда «кроты» опасались, что Кристину перехватят агенты разведки, а потому предпочли не терять времени на конспирацию и просто влетели на собственную территорию через парадные ворота. Если же Кристина услышала звук открывающихся ворот, то через несколько минут к зданию подъедет кто-то, кому позарез нужно проникнуть на базу, не теряя ни минуты. Значит этот кто-то, скорее всего, по их душу. Каким образом их пребывание в здании облегчит ситуацию, Алексей не понимал, но решил положиться на интуицию Кристины. Они, взявшись за руки, быстро преодолели расстояние от парка до парадного и быстро влетели внутрь здания. После солнечного дня глаза Соловьева не успели привыкнуть к темному помещению, и потому он сначала опешил, когда позади них раздался громкий окрик.

— Стойте!

***

Машина Эдварда Бойля пронеслась мимо таксиста, который не так давно проводил взглядом машину его сына. На всякий случай, Кэбмен отметил это в своей голове. Тот факт, что старший Бойль не свернул на проселочную дорогу прямо перед заправкой, говорил лишь об одном — он сильно спешит. До базы есть два пути, первый потайной, через подземный бункер, второй путь гораздо короче. Он пролегал через лесную дорогу в двух километрах отсюда, но безопасность в таком случае была минимальной. Намечалось, что-то серьезное, а значит, возможно, у таксиста появится работа. Главное быть предельно внимательным и ничего не упустить.

***

Роберт не стал дожидаться, когда дверь захлопнется. Пароли и замки могли перекодировать в любую минуту, хотя пока этого не сделали, а потому ученый достал из сумки увесистую металлическую трубу и поставил её так, чтобы она не дала двери захлопнуться окончательно. Мало ли что может задержать его самого, а так у Соловьева и Кристины будет шанс выбраться из западни. Убедившись, что конструкция надежно держит дверь, Роберт быстро преодолел два лестничных пролета и оказался в коридоре здания. Быстрым шагом он устремился в противоположное крыло в надежде застать Кристину в её палате. Удача улыбнулась ему, и он встретил девочку и журналиста прямо в холле.

— Стойте! — громко крикнул Роберт и ускорил шаг. Кристина сразу же обернулась на оклик. Ее лицо, наполовину перебинтованное, выражало тревогу и напряжение. Соловьев так же выглядел озадаченно и, похоже, не сразу узнал Роберта. Ученый сразу решил перейти к делу:

— Друзья мои, вы в серьезной опасности, и времени у нас очень мало!

— Вы даже не представляете, насколько мало, — тут же ответил Алексей, и все трое в следующее мгновение повернули голову на звук тормозов возле парадного входа. Роберт сориентировался первым.

— Быстро сюда!

Он увлек Кристину и Алексея в правое крыло здания и закрыл за собой двери перехода. Все трое притаились. Кто-то вошел в вестибюль и быстрым шагом направился в левое крыло, туда, где была палата Кристины. Роберт понял, что опоздал. Отец раскусил его гораздо быстрее, нежели он рассчитывал, но попытаться спасти ребят все же стоило.

— Алексей! — спешно начал объяснять ученый, — в конце этого коридора слева есть лестница. Левее путь вниз. Там есть…

— Массивная железная дверь, я знаю, но она кодирована.

— Сейчас она открыта, — продолжил объяснение Роберт, не успев удивиться осведомленности журналиста, — вам нужно мне верить, я не желал вам зла! Я ученый и хотел лишь решить проблему миллионов… Но мой отец… — Бойль запнулся.

— Редкая сволочь, — подытожил Соловьев.