Как только мысли более или менее улеглись в голове, Эдвард заказал еще одну чашечку кофе и с удовольствием пересел за свой столик, который к тому времени уже освободился.

Роберт Бойль вышел из кафе, сел в машину и направился прямиком на базу отца. На какое-то время отец проглотил ту ложь, которую он ему подсунул, но этого времени слишком мало. Не сегодня, завтра, отец спохватится и проведет собственные исследования. И пока этого не произошло, нужно придумать, каким образом вывезти девочку и репортера с объекта.

Всю дорогу за серебристым поло ехало желтое такси, держась на приличном расстоянии. Как только машина младшего Бойля съехала на проселочную дорогу, таксист нажал очередной раз на черную кнопку возле счетчика, развернулся и припарковался возле небольшого кафе напротив съезда, куда только что отправился Роберт Бойль. Следовать за объектом далее не имело смысла. Таксист знал, куда ведет эта неприметная дорога.

Глава 21

Соловьев молчал уже несколько минут, напряженно думая над тем, что поведала ему Кристина. Он медленно ходил перед скамейкой, на которой тихонько сидела девочка, тревожно прислушивалась к его дыханию. У Кристины было ощущение, будто ее друг только что пробежал стометровку. Не желая мешать, она молча сидела на скамье и считала про себя удары его сердца. В какой-то момент Кристина поймала себя на мысли, что делает это, даже не дотрагиваясь до Алексея. Сначала она испугалась. По спине пробежал уже знакомый холодок, все начиналось так же, как и в случае с Натальей Ивановной. Тихие удары нарастали в её голове и, в какой-то момент, стали слышны так, будто она слушает сердце в стетоскоп. Но вскоре девочка поняла, что слышит нормальное биение сердца, только учащенное.

Он волнуется. Это просто волнение, решила Кристина. Значит каким-то образом, я слышу любое изменение в организме людей, которые находятся рядом. У Кристины зачесался лоб под повязкой, и она машинально его потерла. Это движение напомнило ей о зрении. Интересно, если таких способностей у меня раньше не было, а после операции они появились, значит ли это, что и мое зрение, возможно, тоже восстановится? Она улыбнулась, но поспешила стереть со своего лица эту странную улыбку. Ей даже стало немного стыдно улыбаться в столь напряженный для них момент. Лёша так волнуется, размышляя над тем, как вытащить их отсюда, Наталья Ивановна находится в больнице с инфарктом, а она сидит тут и улыбается, как дурочка. Но робкая улыбка, стертая с лица усилием воли, никуда не делась из головы. В душе девочка ликовала, и никакие угрозы и трудности не могли сейчас изменить ее морального подъема.

Наконец, сердцебиение журналиста унялось, и его пульс практически пришел в норму. Он остановился и сел рядом с Кристиной. Еще немного подумав, он начал размышлять вслух.

— Итак. Мы знаем, что Роберт Бойль знает о результатах операции, но, по какой-то причине не предпринимает никаких действий. Это означает, что либо результаты оказались не такими, каких он ожидал, либо операция вовсе провалилась. Мы, в свою очередь знаем, что у тебя появился… — он замялся на минуту, подбирая определение тому, что хотел описать.

— Дар? — Помогла ему Кристина.

— Дар. Да, мы знаем, что у тебя появился дар, — он произнес это слово несколько тише, — дар, которого у тебя раньше не было. Это означает, что твой мозг начал работать не так, как у простых людей. Ежу понятно, что подобные изменения профессионал вроде Бойля не заметить просто не мог. Скорее всего, он просто медлит с решением. Уже полдень, но ни младшего, ни старшего из Бойлей мы не видели. Значит, они еще не приехали.

— Вернее мы не видели, что они приехали. — Поправила Кристина.

— Прости?

— Прощаю. Мы не видели, как они заезжают на территорию через центральные ворота, но это не означает, что они не здесь.

— Я не понимаю тебя, поясни! — Смутился Соловьев. — Ведь Мери тебе сказала, что они каждый день покидают территорию и ночуют в городе.

— Верно, так она и сказала, и у меня нет оснований не верить ее словам.

— Тогда к чему ты клонишь?