Таким образом, Элисс стало понятно, откуда ноги растут. Но все эти события доказывали причастность Эдварда Бойля к деятельности «кротов» лишь косвенно и никаких конкретных улик или записей разговоров у Смитт не было. В конце концов, может же именитый хирург иметь приятное знакомство с семьей известного инвестора! Это ничего не доказывает и ни о чем не говорит. Но Элис все равно была в хорошем расположении духа. Во-первых, она знала в каком направлении ей теперь следует копать. Во-вторых, она окончательно убедилась в связи Эдварда Бойля с людьми, бесспорно заинтересованными в провале затеи его сына. И, в-третьих, она, наконец, получила результаты своей работы. Пусть минимальные, пусть косвенные, но все же это было лучше, чем ничего.

После небольшой вечерней летучки, Элис собрала костяк группы, чтобы определить тактику на следующие дни. Она оставила под наблюдением территорию базы и приказала аналитикам рыть дальше в направлении "KORALL–INVEST".

***

Первые сутки после операции Кристина провела в кровати. Наталья Ивановна не отходила от девочки ни на минуту и, признаться, порядком надоела ей своей гиперактивностью. Но Кристина и не думала злиться на своего опекуна. Девочка знала, что психика взрослых устроена несколько иначе, чем её, детская психика. Этих взрослых хлебом не корми, дай о ком-нибудь попереживать да понервничать. Девочка оказывалась в подобных ситуациях сотни раз. Родители были далеко не исключение, особенно мама. Та тряслась над дочерью по любому поводу. Неважно, была ли это очередная госпитализация или банальная ссадина. Малозначимых ситуаций в жизни Кристины не могло быть по определению. К счастью девочка быстро сообразила, что кратчайший путь избавления от подобной опеки является полная и абсолютная покорность во всем. Чем безропотнее она принимала заботу о себе, тем быстрее проходил этот жар альтруизма. И потому, тактику девочка выбрала постельно-сонную. Кристина практически не вставала, ела только то, что приносили и ни на что не жаловалась. Поначалу Наталья Ивановна поминутно спрашивала подопечную, не нужно ли ей что-нибудь. Но, получая раз за разом вежливый отказ, учительница постепенно успокаивалась. К вечеру первых суток количество первичных обращений с предложением попить снизилось с десяти до двух в час. Статистика с предложением поесть была еще позитивнее.

Посетителей в первый день было немного. Трижды заходила медсестра Мери, приносила таблетки и ставила капельницы. Трижды привозили еду. Привилегию кормить Кристину Наталья Ивановна оставила себе. Девочка особо не сопротивлялась и покорно открывала рот, принимая пищу по расписанию. К вечеру терпение Кристины принесло первые плоды. Учительница, осознав за день дежурства, что ее подопечная в полном порядке, расслабилась и крепко уснула. Кристина же, уловив замедление дыхания и мерные похрапывания Натальи Ивановны, смогла, наконец, встать и самостоятельно приготовить себе чай со сливками. Затем девочка взяла начатую накануне операции книгу и с наслаждением прочла несколько глав. Утолив жажду знаний, которую, к слову сказать, не давала утолить гиперзаботливая учительница, девочка принялась размышлять на тему своих отношений с Соловьевым. Никаких, собственно, отношений не было и быть не могло. Кристину занимал другой вопрос. Почему Лёша ввязывается в столь опасную авантюру? От нее самой не ускользнул тот факт, что в последние дни, про себя, журналиста она называла только ласковым "Лёша" и никак иначе, причем сама не могла понять почему.