— Кристи! Девочка моя, проснись! Кристина!.. — Наталья Ивановна крепко держала подопечную за руки. Та вырывалась и кричала, била ногами и, чуть было, не упала с кровати.

Как только девочка успокоилась и задышала часто-часто, учительница поняла — проснулась.

— Ну и здорова же ты спать, подруга, — как можно теплее сказала она, — целые сутки продрыхла.

— Я кричала? — Хриплым голосом спросила Кристина. — Горло болит.

— Нет, ты не кричала — это последствия интубации трахеи.

— Чего, чего? — Картинно скривилась девочка?

— Это когда в горло вставляют трубку, чтобы подавать наркоз и кислород, — с улыбкой поведала учительница, — это я от медсестер узнала. Как ты малышка?

— Голова болит немного, а так ничего. Я посплю еще немного, теть Наташ?

— Ну, отдыхай, отдыхай. Только учти, в обед к тебе придет целая делегация, я тебя разбужу заранее.

— Хорошо, — сонным голосом согласилась Кристина. Она перевернулась на другой бок и тут же уснула.

Следующее пробуждение далось Кристине гораздо легче. Сознание просто включилось, выдергивая ее из безмолвной пустоты. Слух сразу дал понять девочке, что в комнате она не одна — в комнате были слышны голоса Натальи Ивановны и Алексея Соловьева. Но просыпаться Кристина не спешила, вернее не спешила показывать, что уже не спит. Напротив, она затаилась и постаралась следить за своим дыханием. С самого раннего детства она играла в эту игру и, порой, довольно успешно. Сначала она делала это исключительно забавы ради, но однажды, проснувшись в новогоднее утро раньше обычного, услышала, как папа ходит по ее комнате. Дыхание у отца было тяжелое, с хрипотцой, ни с кем не спутаешь. Он прошел мимо ее кровати, зашуршала елка, зазвенели стеклянные шары, затем папа так же "тихо" удалился. Кристина подождала, пока отец уйдёт в свою комнату, и тут же вскочила с кровати. Добравшись до ёлки, она обнаружила под ней традиционный новогодний подарок. Со сказкой про Деда Мороза можно было попрощаться, но девочка еще целых два года специально в него верила, чтобы не расстраивать родителей, так старавшихся устроить для дочери праздник. Зато, она всегда заранее знала, что ей подарят, успевала вдоволь нарадоваться подарку, а потом, почти искренне, порадоваться ему вновь, специально для мамы с папой.

Так и в этот раз Кристина предпочла послушать разговоры взрослых. От наркоза она уже отошла и прекрасно осознавала, где находится, что происходит и помнила, что накануне состоялось, возможно, самое важное событие в её жизни — операция. О её итогах она пока судить не могла, голова была туго перебинтована, и никаких особых ощущений девочка не испытывала. Ей было до жути интересно, как прошла операция, а так как от всех пациентов такие подробности тщательно скрывают, она решила узнавать все из чужих уст — наверняка тетя Наташа уже в курсе всего.

Но, в следующие пять минут, Кристина узнала, отнюдь, не то, на что рассчитывала. Алексей говорил очень тихо, но, видимо, сидели они близко, так что девочке было слышно все:

— И по-вашему эти, как их там — "кролики"…

— «Кроты», поправил Алексей, — «кроты», «кролики» — не важно! — Начала заводиться Наталья Ивановна. — По-вашему, они могут причинить Кристине вред, в случае положительного исхода операции?

— И не только ей. Под ударом окажутся все, кто имел доступ к сведениям об операции. Поймите, это миллиарды долларов — целая индустрия! Они не станут рисковать курицей, несущей золотые яйца! — Голос у Соловьева был взволнованный, и ему постоянно приходилось сбавлять тон до шепота. — Как только станет ясно, что Кристина видит всё, мы будем представлять для них угрозу, угрозу их деньгам. И, поверьте мне, такие люди очень легко избавляются от подобного рода угроз.

В комнате повисла тяжелая тишина. Первой ее нарушила Наталья Ивановна:

— И что, в таком случае, вы предлагаете?

— Нужно помягче объяснить Кристине ситуацию и приготовить ее к роли, убитой горем, девочки. Нужно, чтобы она продолжала притворяться слепой. Особенно когда все бинты снимут окончательно. В таком случае у нас появится шанс.

— Думаете, тогда нас не тронут?