— Это логично согласно последним событиям. В любом случае, проверить не помешает.

Хлопнула дверь в библиотеку, и к ним вошел офицер из королевских псов.

— Разрешите доложить? — вытянулся мужчина перед Кьеном, косясь при этом на лорда Самиршель.

— Докладывай, — разрешил глава Тайной службы, когда Кьен кивнул.

— По убийству. Погибшая — женщина возраст приблизительно двадцать лет. По предварительным данным, смерть наступила в половине восьмого вечера. Жертву оглушили магией, а потом убили ударом в сердце. Установлено орудие убийства — это сабля.

— Кто жертва, смогли определить?

— Да. Её опознали по характерному клейму на шее под волосами. Жертва девица из цветника Мадам Фло.

— Адепты ДАМ таскают в академию шлюх? — лорд Самиршель с удивлением посмотрел на Кьена.

— Нет. Я бы первый об этом знал.

— Тогда мне, тем более, не понятно, что куртизанка делала в академии? Для чего она проникла сюда и, главное, из-за чего её убили? А как с этим связано исчезновение лорда Индарэш и адептки? Одни вопросы и никаких ответов.

Лорд Самиршель поднялся и начал расхаживать из стороны в сторону, при этом хмурясь и что-то неразборчиво бормоча.

— Мне кажется, что это все звенья одной цепи, — сообщил Скай свои предположения. Бледный, он опять сидел, зажимая себе нос.

Принц Скай постоянно пытался установить ментальную связь с Кирьяной, но все, на что его хватало, так это определить, что она жива. Кьен видел, что ледяной измотан сверх меры, но из упрямства продолжал пытаться создать связь.

«Всем срочно нужен перерыв» .

— Лиан, распорядись подать сюда на всех завтрак и много кофе, — Кьен растер лицо, а потом добавил: — Даже знаешь… Организуй для всех королевских псов стол с легким перекусом и горячими напитками. Люди полночи работают, им нужен перерыв на кофе. Горячий кофе должен быть на столе постоянно.

— Будет сделано, Ваше Высочество, — произнес второй друг из свиты Кьена.

Натан Лиан маркиз арʼВиранский вышел выполнять распоряжение, а Кьен задумался. Упоминание следователем Мадам Фло воскресило в памяти рассказ Кирьяны о её приключениях в трущобах и неожиданном маленьком помощнике.

— Скай, а ты помнишь, как именно нужно вызвать того беспризорника?

— Помню. Думаешь, стоит расспросить?

— Ну лишним точно не будет, — нахмурился Кьен. — Не нравится мне все это, брат. Кто-то ведет закулисную игру на своих условиях. И этот кто-то играет против династии.

Глава 40

Кира

Меня замутило, как только я сняла с Селестина лохмотья. Это было ужасно. От его левого плеча, пересекая ключицу и грудь, вниз к ребрам на правую сторону шли глубокие борозды. В обильно кровоточащих рваных ранах виднелась белая кость.

— Нужно обработать… — сдавленно произнесла я, вспоминая, что, кажется, видела в этой комнате шкаф с медикаментами. — Я сейчас. Потерпите.

Вскочив, я бросилась в угол, в котором видела нужный шкаф. Он действительно оказался там, где я его заметила и, хвала местным богам, содержал нужные мне медицинские принадлежности. Бинты, ватные тампоны, марлевые салфетки, все это хранилось с закрытых железных банках. На отдельной полке стояли и лежали перевернутые, чудом не разбившиеся, стеклянные флаконы с лекарствами. Каждая такая банка содержала наклейку с надписью.

Порывшись, я смогла найти спирт. Схватив банки и бутыль со спиртом, я рванула обратно к Селестину.

Он выглядел паршиво. Ему становилось хуже с каждой минутой. Дышал он хрипло, тяжело. На лбу Селестина проступила испарина, щеки алели нездоровым румянцем, а глаза покраснели и слезились. Я видела, что ему тяжело сидеть. Сказывалась потеря крови.

Меня саму начало потряхивать от нервного напряжения. Чтобы не впасть в истерику и, хоть немного себя отвлечь, я начала говорить:

— Лорд Индарэш, я сейчас обработаю края раны спиртом. Может немного попасть и на саму рану и тогда будет жечь. Но вы потерпите.

Я открыла банку с марлевой салфеткой и только хотела взять её, как заметила насколько у меня грязные руки.

— Вот же ш!.. Антисанитария!

Зло схватила салфетку, смочила её в спирте и стала энергично тереть трясущиеся руки. Когда спирт попадал в ранки, я дергалась и шипела. Но закусив губу, чтобы не выть в голос, продолжала очищать ладони от грязи.