Дядя у меня, конечно, увлекается азартными играми, любит проигрывать деньги на скачках, но вряд ли он мог закрыть глаза на убийства.

— Все девушки были не самыми уважаемыми дамами в обществе.

— О, — дошло до меня.

Они принадлежали к профессии Симоны.

— Ты… ты в порядке? — В моем голосе отчетливо прозвучала вина.

Я-то, глупая, думала, он от меня сбежал, потому что я сделала что-то не так… а он действительно уезжал в Буклон по делам. И очень-очень устал.

— Да, я в порядке, — отмахнулся муж. — И я рад, что тебе тоже стало лучше.

— Ричард, — тихо позвала его.

— Да?

— Когда гонка?

Молчание. Долгое, тяжелое, означающее, что своим вопросом я все испортила.

— Марита, послушай, — начал было герцог, и его голос прозвучал крайне недовольно.

— Не надо, Ричард, — оборвала я. — Ты думаешь, я не вижу, что ты пытаешься сделать?

— И что же?

Я все еще сжимала его ладонь.

У наездников не бывает теплых рук, но они бывают нежными и могут крепко держать те руки, которые им очень, очень нравятся.

— У тебя не получится сделать вид, что того мира не существует, — тихо сказала я.

— Я вовсе не…

— Ричард, ты всеми силами избегаешь разговора обо всем, что касается Джона Рута и Тима Донга. Конечно, ты ничего мне не должен, но… просто скажи, когда гонка?

Я не поднимала взгляда, поэтому мне оставалось лишь прислушиваться к напряженному дыханию мужа.

— Сегодня, — наконец ответил он.

— Ты полетишь? — спросила дрогнувшим голосом.

Ричард помолчал несколько мгновений. Я вздрогнула, когда он осторожно погладил меня по голове, а затем задумчиво сказал:

— Честно говоря, день сегодня был тяжелый.

Мне не удалось скрыть грустную улыбку.

— Наверное, прозвучит довольно странно, раз жена ищет предлог, чтобы муж остался в ее постели. Но… если у вас на ночь не запланировано никаких дел, быть может, вы переночуете здесь?

Не знаю, как у меня хватило смелости договорить до конца и ни разу не заикнуться.

Я напряженно ожидала ответа и не решалась поднять глаза. Все смотрела и смотрела на ладонь герцога. Пока не поняла, что он ее аккуратно высвобождает из моей руки. Я тоскливо разжала пальцы. Ричард встал с кровати, оставив меня наедине с уничижительными мыслями, и двинулся к двери.

Я была уверена, что сейчас он уйдет. Но вместо этого он повернул щеколду.

Я удивленно подняла брови. Ричард открыл шкаф, вытащил оттуда шерстяной плед. Задул несколько свечей в канделябре и вернулся к кровати.

— Последние ночи были холодными, — сообщил он.

Взмахнул покрывалом, позволив ему накрыть меня и часть кровати. После чего принялся раздеваться.

Я наблюдала за ним, откинув голову на подушку. Пляшущие тени создавали усыпляющий эффект. Задумчиво улыбнулась, увидев, как муж отточенными движениями избавляется от одежды и надевает найденную в шкафу ночную рубашку. Он уже не первый раз переодевался без слуг. Мне неожиданно понравилось, что мужчина совсем не выглядит беспомощным и может сам о себе позаботиться, если есть такая необходимость.

— Наконец-то я вижу счастливую улыбку, герцогиня, — заметив мой взгляд, усмехнулся Ричард.

— Это для Феньки, — поспешно пробормотала я.

— Очень жаль.

Герцог забрался в постель, помог мне лечь и задул последние свечи. Еще раз проверил, надежно ли я укрыта, и только после этого окончательно улегся рядом.

Не знаю, отказался он сегодня лететь на гонки из-за меня или из-за того, что действительно очень устал. Но то, что сейчас он остался со мной, говорило о многом.

И стало так страшно. Потому что все было как-то так… заботливо. Очень-очень правильно.

Мы с Ричардом не говорили о том, другом мире, где драконы вовсе не злобные монстры, где люди водят с ними дружбу и где наездники наравне с птицами могут коснуться неба. Где у каждого холодные руки и обветренные губы.

Но лежа рядом с мужем, касаясь своим плечом его плеча, я вдруг почувствовала, что нашла родственную душу.

И стало еще страшнее.

Это пробуждение могло быть одним из самых счастливых в моей жизни. Мы сблизились с герцогом, даже ночевали в одной кровати. Больше не возникало глупых разговоров про любовников.

Я открыла глаза и заметила Ричарда, лежащего рядом. Он задумчиво разглядывал меня.