Вчера утром он пришел к выводу, что Пейшенс удерживает от брака нечто большее, чем простое заблуждение. Он уже прекрасно разобрался в характере женщины, которую выбрал себе в жены, и знал, что правильно понимает ее. Если такая женщина, как она, эмоциональная, великодушная, воспринимает замужество как что-то опасное и рискованное, значит, на то есть очень серьезная причина.

Возможно, причина связана с браком ее родителей.

Поэтому Вейн и направил своих лошадей на Олдфорд-стрит, преисполненный решимости выяснить эту причину. Он поднялся по ступенькам дома и был оглушен новостью о том, что мисс Деббингтон дома нет и, следовательно, она не может поехать с ним на прогулку. Ее, по всей видимости, соблазнили модистки Брутон-стрит. Приподнятое настроение Вейна как рукой сняло.

К счастью Пейшенс, оказалось, что в нем нуждается Минни. Она неожиданно обрела бодрость духа и потребовала, чтобы он исполнил свое обещание и сопроводил ее на прогулку в Грин-парк. Пока они прогуливались, она весело сообщила ему, что вчера вечером Онория случайно встретилась с Пейшенс на Брутон-стрит и настояла на том, чтобы познакомить ее со своей любимой модисткой Селестиной. В результате Пейшенс была назначена примерка нескольких платьев, в том числе, восторженно добавила Минни, и потрясающе эффектного вечернего.

Спорить с судьбой было невозможно. Эдит Суитинс, которая присоединилась к ним на прогулке, лишила Вейна возможности расспросить Минни об отце Пейшенс и его недостойном поведении.

Час спустя, убедившись в том, что к Минни вернулся здоровый румянец, Вейн довел ее до дома номер двадцать два и узнал, что Пейшенс все еще нет. Написав для нее записку, он оставил ее у Минни и решил развеяться в другом месте.

Сегодня Вейна мучило страстное желание обладать Пейшенс. Если бы тогда он добился своего, сейчас она бы принадлежала ему. Хотя вряд ли: при нынешних обстоятельствах они бы не смогли надолго уединиться. Вейн был твердо уверен в том, что не следует ничего предпринимать, пока их отношения не станут прочными и ровными.

Его рука будет лежать на штурвале.

На его настойчивый стук дверь открыл Слиго. Кивнув ему, Вейн вошел. И замер как вкопанный.

В холле стояла Пейшенс. От ее вида перехватывало дыхание. Взгляд Вейна беспомощно скользил по ее шерстяному пальто мягкого зеленого цвета, отлично сидящему на ней, со стоячим воротником, обрамлявшим лицо; по перчаткам и ботильонам цвета бронзы; по бледно-зеленой юбке, видневшейся из-под пальто. Он почувствовал, как что-то внутри его натянулось, щелкнуло и сжалось.

И дыхание вдруг стало для него насущной проблемой. Ему казалось, будто внутри застрял чей-то кулак.

Ее волосы, блестевшие в луче солнечного света, были уложены в новую прическу, которая подчеркивала глубину ее глаз, высоту лба, красивую линию скул, изящную и решительную форму подбородка. И нежную незащищенность губ.

Где-то в отдаленном уголке сознания Вейн был благодарен Онории, но эта благодарность была тут же задушена ругательствами. Ему и прежде было нелегко. Как, черт побери, теперь справляться со всем этим?

Глубоко вздохнув, Вейн заставил себя сосредоточиться на лице Пейшенс. Оно было спокойным. Она просто послушно ждала, как того требовал их план. В их прогулке нет ничего особенного.

Именно ее исполнительность сильнее всего и подействовала на Вейна. Стараясь не выдать своего раздражения, он холодно поклонился и подставил ей свой локоть.

— Готова?

В ее огромных глазах что-то промелькнуло, но сумрачное освещение холла помешало ему увидеть, что именно. Она легко поклонилась и взяла его под руку.