Вейн нахмурился, но его внимание привлекли лошади. Они миновали ворота и выехали на оживленную улицу. Пейшенс сидела прямо, как будто палку проглотила. Внутри у нее все клокотало. Когда копыта застучали по мостовой Олдфорд-стрит, она нарушила молчание:

— Я понимаю, что ты считаешь себя обязанным поймать вора и разоблачить Фантома. Но здесь, в городе, у тебя, видимо, есть другие дела — и другие развлечения. Думаю, ты бы предпочел тратить время на них. — Пейшенс тяжело вздохнула, с трудом преодолевая стеснение в груди. Краешком глаза она увидела, что Вейн повернулся к ней, но продолжала смотреть вперед. — Уверена, Слиго поможет нам найти удобный способ обмениваться новостями, чтобы ты не тратил драгоценное время на бессмысленные поездки и прогулки.

Она не будет вешаться на него. Он уже увидел, что она не вписывается в этот элегантный мир, не сравнится с этими разряженными красавицами, с которыми он привык общаться. Она не будет цепляться за него, как цеплялась за отца мама. Их связь временная, с ней уже сейчас можно покончить. Сделав первый шаг и признав неизбежное, она, возможно, подготовит свое сердце к сокрушительному удару.

— Я хотел видеться с тобой хотя бы раз в день.

Вейн, казалось, выплюнул эти слова. По его тону Пейшенс поняла, что он в ярости. Она, ничего не понимая, посмотрела на него. Кабриолет остановился, и он, бросив вожжи, спрыгнул на землю. Потом резко повернулся, взял Пейшенс за талию, приподнял ее над сиденьем и опустил на тротуар рядом с собой.

Его взгляд был колючим, как иголки, а лицо превратилось в маску воина. Пейшенс ошеломленно заморгала, но в следующее же мгновение в ней вспыхнули гнев и упрямство.

— Когда дело доходит до развлечений, — процедил Вейн сквозь стиснутые зубы, — ничто на свете не может сравниться с тобой.

В его словах был какой-то скрытый смысл, но Пейшенс не поняла его. Ей казалось, что она тонет в бескрайнем море и ей не хватает воздуха. Вейн потащил ее за собой по ступенькам и втолкнул в холл.

— Не жди, что скоро увидишь меня! — сердито бросил он и ушел.

Глава 17

Два дня спустя Вейн поднимался по лестнице дома номер двадцать два по Олдфорд-стрит, намереваясь повидаться с Пей-шенс. Если она не согласится поехать с ним на прогулку, то неприятностей не миновать.

Он был не в лучшем настроении.

Последние два дня он вообще был не в духе.

Расставшись с Пейшенс, он отправился в «Уайтс-клуб», чтобы остыть и подумать. Учитывая, что они были близки, что он уже открылся ей, он решил, что она не будет — вернее, не сможет — сравнивать его со своим отцом. Очевидно, он ошибся. Ее отношение, ее замечания ясно говорят о том, что она сравнивает его с Реджинальдом Деббингтоном и, следовательно, не замечает существенной разницы между ними.

Его первой реакцией была жгучая обида. И даже сейчас это чувство все еще жило в нем. В предыдущий раз, когда она вынудила его уехать из Беллами-Холла, он думал, что справился с обидой. Как теперь видно, он ошибся и в этом.

Забившись в тихий уголок клуба, он провел долгие часы в бесплодных поисках доводов и аргументов, доказывающих ей, что он кардинально отличается от ее отца, человека, равнодушного к своей семье. Его мысленные речи звучали очень убедительно, но в конечном итоге он отказался от риторики в пользу действия. Оно, как считали все Кинстеры, было гораздо убедительнее любых слов.

Напомнив себе, что родственники уже обо всем знают, он поступился своей гордостью и заехал к Онории, чтобы с невинным видом спросить, не собирается ли та устроить импровизированный бал. Так, для родственников и близких друзей. Такой бал помог бы ему убедить Пейшенс в том, что для него, как и для всех Кинстеров, слово «семья» значит очень много.

Задумчивость Онории вызвала у него раздражение. Но он немного остыл, когда та заявила, что импровизированный бал — это, возможно, неплохая идея. Предоставив молодой герцогине обдумывать план приема, Вейн уехал строить собственные планы. И размышлять.