И… приглушённые звуки, доносящиеся из спальни. Неясный шёпот. Сдавленный смех. Смех, который я знаю много лет. Снежана. Ледяная игла страха вонзается под рёбра. — Марк? — спрашиваю неуверенно,

– Что врач написал? Родион теряется. – Перестань! – Что перестань? Это мой диагноз, ты скажи мне! Гунченко отворачивается. – Клара ты пойми, это страшно… Всем страшно… Детям, мне… Я усмехаюсь. А мне

— И чем же тебе Диана не угодила? — слышу насмешливый и очень знакомый женский голос. Я замираю. — Всем. Я и женился на ней… Считай из жалости. Знаешь, она была такая трогательная, несчастная. Я ее