— Она… — Он пригладил взъерошенные волосы. Я заулыбалась, пихая его локтем в бок:
— Расскажи!
— Что?
— Ну… что вы там делали?!
— Ничего! — покраснел Андрюха.
— Совсем ничего?.. — разочарованно прогундосила я. — Ну вот… а ты ей так понравился! Все вы такие — затащил в постель и оскорбил бездействием…
— Чего?! — вылупился он. — Да ты что болтаешь-то?!
— Горькую правду! Девушка небось обиделась?..
— Обиделась… — опять развздыхался сосед. — Так в воду сиганула — аж брызги в разные стороны!.. Я уж ей пытался повежливее отказать, только…
— Отказать?! — ахнула я. — Да у тебя, видно, после тяжелого трудового дня шифер на крыше поплыл?! Такая женщина! Сама пришла, уговаривать не надо… а ты — послал?!
— Угу…
— Зачем?!
— А КАК?! — взорвался Андрюха.
Сидящий с другой стороны от меня рыцарь издевательски захихикал. Остальные, сочувственно качая головами и делая морды кирпичом, прикинулись глухими. Хм… действительно. Сирены — женщины что надо, но — только до пояса! Бедный Андрюшенька…
— Да, не повезло тебе! — с фальшивым сожалением в голосе сказал Риган, по-хозяйски кладя ладонь мне на колено. За что тут же получил по рукам и, обиженно фыркнув, пересел к полковнику… Я наклонилась к мстительно лыбящемуся соседу:
— Не переживай, у всех бывает!
— Что ты понимаешь…
— Уж поверь мне, понимаю. Меня, между прочим, тоже так обламывали…
— Кто?! — поразился он.
— А вот, — кивнула я на рыцаря.
— Во крети-ин…
— Он не кретин. Он — принципиальный. Это, блин, иногда еще хуже…
— Да уж… ну, если что, ты знай, на меня в этом вопросе всегда можно положиться!!
— Вот я сейчас кому-то «положусь»! — рыкнул расслышавший последнюю фразу омоновца рыцарь.
— Андрюха!.. Он же шуток не понимает!
— А я и не шутил, в общем-то…
— А ну, отодвинься! — зашипел Риган, приподнимаясь. Полковник, ухмыляясь в бороду, усадил его обратно.
— Тьфу на тебя!.. — с досадой пробормотал мой сосед. — Собака на сене! И сам не это, и другим не того…
— Разговорчики!.. — офигело «сено» в моем лице. — Ни стыда ни совести!
Кочевники загоготали. Я сердито запыхтела трубкой.
А море черное ревело и стонало… М-да, Ниссана и ее собратья, что и говорить, слегка перестарались! Надеюсь, что мы тут ненароком никого ко дну не пустим… Волны — чистый девятый вал, в черном небе набухли грозой низко висящие тучи, кое-где в их разрывах посверкивала молния. Ветер рвал волосы, в лицо плеточными ударами хлестал дождь… Я, нахохлившись, стояла у штурвала нашего «Морского волка», рядом с Гронусом, напряженно всматриваясь в даль. И где они?.. Уже час, как весь отряд до единого, кроме меня, нашего капитана и Спиртуса, отбыл на четырех кое-как залатанных за три дня кораблях дразнить Придонных Каракатов. И — ни слуху ни духу!.. Я уже волноваться начала! Еще и не видно ни черта из-за штормовой круговерти… Я хотела с ними плыть, так ведь не пустили! Велели оставаться под надежной защитой двух варваров. Ну Гронус — это ладно!.. Но от Спирта защиты этой самой — как, извиняюсь, от козла молока! Сидит в трюме, рядом с матросами, делая вид, будто стережет, чтобы не разбежались… Ага, так я ему и поверила! Трусло пузатое. Единственное, что его оправдывает, боится он не Каракатов, а бури. В отличие от невозмутимого Гронуса, которому всё по барабану — стоит себе, как памятник павшим возле Московского вокзала, ни разу даже не шелохнулся! Сразу видно, человек опытный… а у меня, от качки и нервов, кажется, уже морская болезнь началась. Предупреждал же меня полковник: не наедайся перед боем!.. Обычно я его не слушаю, но вот в данном случае — совершенно зря!..
— Меня сейчас стошнит, — глухо предупредил крыс.
— Только не в мой карман!.. Если уж так приспичило — гальюн налево вниз по лесенке!
— Разбежался… Чтобы меня шальной волной за борт смыло?!
— Тогда терпи. Мне тоже не очень комфортно…
— Я с-стараюсь…
— Гронус! — подергала я кэпа за рукав. — Ну, видно что-нибудь?..
— Пока нет.
— Вот черт! Сколько можно?! Торчим здесь, как идиоты… Может, их там съели уже десять раз?!
— Они бы дали сигнал из ракетницы. Мы бы увидели… мне, предводительница, тревожно: как бы корабли эти на части не рассыпались! На честном слове только и держатся…
— Вот и я думаю…
В утес с треском ударила молния. Я втянула голову в плечи… и услышала серебристые, нежные, зовущие голоса. Это пели сирены.