– Спасибо, утешил!.. – Я полезла в карман штанов за сигаретами. Щелкнула зажигалкой. Голубоватый дым поплыл по шатру. – Кстати, с каких это пор ты разговариваешь? Или у меня совсем с головой беда?

– Нет, – подумав, ответил крыс– Как говорил папа Дяди Федора – с ума поодиночке сходят!.. А всю эту хренотень я тоже вижу… А что говорить начал – слушай, я и раньше так же разговаривал!

– Да ладно?! Что-то не припоминаю!

– Просто тогда ты меня не понимала.

– Разумное объяснение… Значит, это правда? И степь, и кочевники, и… Господи, какой кошмар! Ну за что это мне, за что?..

– За многочисленные грехи, – с видом библейского проповедника изрек Мыш. – Как то: пьянство, курение, сквернословие…

– Ой, подумаешь!.. – Я недовольно спихнула моралиста с колен. – Не надо, пожалуйста, из меня олицетворение Порока делать!.. У нас проблемы, между прочим! Не знаю, как ты, а мне совсем не хочется погибать во цвете лет в какой-то средневековой междоусобице…

– Ну и пошли ты их всех подальше! Нашла проблему!

– Ну, хорошо, – предположила я, – положим, пошлю я их. И, допустим, они пойдут… А нам с тобой куда деваться, дружок? Мы, между прочим, не в Питере, если ты не заметил! Тут небось другие порядки.

– Ну и что ты предлагаешь? Принять командование этой рогатой оравой и геройски погибнуть под местным Аустерлицем?! Не хочу!

– Есть вариант…

– Какой?

– Сделаем вид, что согласны, а потом, суд да дело, разберемся в обстановке и слиняем! И волки сыты, и овцы целы…

– …и пастуху вечная память! – недоверчиво проворчал он. – Ох, не нравится мне все это, Стаська! Но…

– …но другого пути у нас все равно нет.

Я, кряхтя, как старый дед, улеглась на жесткое ложе. Вот уж влипли так влипли!.. Какая-то война, какая-то месть какому-то тирану… По мне, так пропади оно все пропадом, и пусть разбираются сами! Проблема в том, что некоторые считают иначе…

Надсадный звук рога вырвал меня из сладких сонных грез. Я высунула нос из шкур, что служили мне одновременно простыней и одеялом, и прохрипела:

– Б-блин, обалдели совсем… выходной же… Такой же сонный Мыш, моргая, выпутался из моихволос, где устроил себе гнездо на ночь:

– Труба зовет… Сто к одному, шас нас придут будить!

– Куда уж дальше-то?.. – Я села на хворосте и продрала глаза. Спать хотелось ужасно. Было такое ощущение, что едва я опустила голову на подушку (которой, между прочим, не было!), как меня тут же подняли…

Полог шатра заколыхался, и на пороге нарисовался Таврус:

– Пора! Скоро рассвет. Кони оседланы, воины рвутся в бой…

– Э, минуточку!.. А как насчет завтрака? – возмутились мы с Мышелем.

Суровый варвар несколько смутился:

– Сытый воин – не воин. Это правило! Полный желудок навевает сон, и…

– Чушь! – заявила я. – Еще великий маршал Кутузов говорил: «Завтрак съешь сам, обед раздели с другом, а ужин отдай врагу!» Насчет ужина, конечно, он переборщил… но не в этом суть! Короче – есть хочу!..

– Тут неподалеку лес…

– И что? Намекаешь, будто я стану носиться по нему вдоль и поперек в поисках пищи?! – разозлилась я, сложив руки на груди. – Ни за что! Я к вам в вожди не набивалась, а раз такой расклад – извольте меня кормить!.. Понятно?!

Таврус беспомощно посмотрел на меня, но я была непреклонна.

– И ничего не знаю! Чтобы через полчаса здесь, – я ткнула пальцем в середину шатра, – был мой законный завтрак! Иначе уволюсь кедре не фене и ищите себе другую дуру!!

Тавруса как ветром сдуло… Нет, вы не подумайте, я не такая злыдня, просто… меня нельзя не кормить! Я от этого зверею…

Кое-как пригладив волосы, я выползла из шатра. На горизонте небо уже начало светлеть, звезды потихоньку гасли. Куда ни глянь – пустынная равнина, кое-где – чахлые деревца, далеко сизой дымкой проступали неясные очертания гор, слева – темная полоска леса.

– Степь да степь кругом… – удрученно сказал Мыш, занявший привычное место у меня на плече.

– Вы правы, коллега!.. – Я закурила и, разминая затекшие за ночь мышцы, пошла осматриваться.