Я не верю в Бога, не верю в такую многообещающую мантру "все будет хорошо", больше не верю. Моральных сил не осталось. Я — язычник, поклоняющийся женщине, которую обожествил, возвел на пьедестал святости, идеализировал ее, молился на нее, ломал себя, перевоспитывал согласно канонам веры в нее, она и была моей верой, моей надеждой на лучшее, на счастливую жизнь… И она же лишила меня всего этого. Знаете, что такое истинное разочарование, как это потерять ориентир в жизни? Кто никогда ни во что не верил и ни на что не ориентировался, кроме своих нужд, вряд ли поймет о чем речь. Я же, словно добросовестный христианин, узнавший что Христос — это пустой миф. Вся жизнь переворачивается, вдребезги разлетается и со звоном впивается в тебя осколками разрушенных надежд, сознание борется с непримиримой реальностью, но ничего не выходит, и ты медленно погружаешься во мрак безнадежности, тебя накрывает волной отчаянья. Тупо озираешься вокруг, пытаясь найти хоть какую-то лазейку, чтобы выбраться из этого ада, но не находишь, потому что свет рождает надежда и вера. А я вынужден быть атеистом. Нет больше второго дыхания, скрытых резервов, все они идут на то, чтобы не сдохнуть от ужаса, в котором застыла растерзанная душонка. Но что-то еще трепещется, кричит: "Беги за ней, верни ее! Закрой глаза на измену, промолчи, стерпи!" И знаете в чем весь кошмар? Я бы простил, стерпел, я бы промолчал, если бы она пришла ко мне. Вот так готов опуститься ради нее! Но она не вернется, раз решила для себя уйти. Это я точно знаю! Она все тонко рассчитала, выбрала самый удобный случай, дождалась, когда я вновь поднимусь после очередного удара, и вот тогда с ноги прямо в голову со смехом, и язвительно спрашивая: "Ну, давай посмотрим, как ты теперь поднимешься!" А я уже не поднимусь, мне остается, только молча смотреть, истекая кровью, как она уходит, не в силах что-либо изменить. Жестоко лишать детей веры в чудо, но лишить ее взрослого — это чудовищно.

Не знаю, как я добрался до работы, и что делал. Меня о чем-то спрашивали, я что-то отвечал. Жизнь крутилась, вертелась вокруг, все куда-то бежали, торопились, а я замер на месте в своей собственной черепушке и изводил себя мыслями о Ней. Достаточно было закрыть глаза, и я мог воспроизвести каждую черточку, любое выражение ее лица. Что из этого невообразимого арсенала она дарит сейчас другому? Смеется, улыбается, может быть, что-то говорит, а может, плачет? Или может в эту минуту она….