— Толькой выйдем из дома, и он давай спрашивать: "Ты утюг выключила, окно закрыла?". Уже тогда маленький мужчина, а не мальчик. О таком сыне каждая мать мечтает. — с грустной улыбкой подвела итог Мегги. — Видите эту серебряную цепочку? — указала она на тоненькое украшение на своей шее. Ким кивнула, рассматривая почерневшую цепочку.

— Это самый дорогой подарок для меня, хоть и самый скромный из всех, что преподнес сын. Ему было десять, когда он подарил ее мне. Тогда я очень удивилась, у нас были такие времена, что денег не было совсем, поэтому я недоумевала — откуда у него они. Испугалась страшно. Подумала, что он воровать стал. И вместо того, чтобы радоваться сюрпризу, устроила допрос с пристрастием. — женщина прикусила задрожавшие губы и улыбнулась сквозь слезы, Ким же слушала с замиранием сердца. — Я ругалась, кричала на него, а он… он стоял, в руках теребил коробочку от подарка, глаза в пол, чтобы слезы скрыть и молчал. А потом пришла Изабель, увидела все это безобразие, взорвалась, отчитала меня, на чем свет стоит, я даже не ожидала. Маркус же бросил подарок, убежал, и до вечера мы его не видели. Белла рассказала мне после, что он все лето работал в парке аттракционов, мыл карусели, потому что, как он ей сказал: "Маме ведь никто ничего не подарит, она расстроится".

Мегги всхлипнула, вытерла слезы и покачала с улыбкой головой:

— Извините, не могу этот момент вспоминать без слез… Белла тогда сама узнала случайно о его подработке, хотя они очень близки были с Маркусом, но вот стыдно ему было почему-то признаться, что он моет карусели. Гордый уже тогда был, но ради меня и сестер не гнушался и черной работы…

— А когда он вернулся, вы что ему сказали? — дрожащим голосом спросила Ким, за живое задела ее эта история с подарком, заныло сердце от боли за то, что труд ребенка был не оценен и жестоко втоптан в грязь недоверием. Перед глазами стоял худенький, смуглый мальчишка с подарком в руках, изо всех сил сдерживающий слезы, хотелось кинуться к нему и утешать в объятиях, Ким убить хотела его мать, хоть и ее тоже понимала, все же Меган переживала.

Мегги усмехнулась, отпила немного портвейна и продолжила:

— Вечером со слезами просила у него прощения, так у меня сердце щемило… обидела ребенка, а он ведь так старался. Но Маркус не держал зла, надел мне на шею цепочку и сказал: "Мам, ты не думай плохо, я тебя никогда не огорчу". Уверено так сказал, твердо. И я знаете, я поверила ему, всегда верила.

— А он? — спросила Ким и тут же прикусила язык, Меган посмотрела на нее удивленно. Девушка и сама понимала, что они совсем ушли от намеченного плана, но ничего не могла поделать. То, что говорила эта женщина, казалось более важным и интересным. Такого Маркуса Ким не знала и сейчас, как никогда, понимала, что лучше бы и не знала вовсе. Эта грань в нем восхищала, она не оставляла равнодушной. Ким с горечью осознавала, что никогда не станет той женщиной, ради которой Маркус Беркет наступит на горло своей гордости, чтобы только порадовать и завидовала, яростно завидовала сидящей напротив женщине, молясь, чтобы он делал это только ради матери, а Анна, также как и Ким, не видела его таким. Мысли об этом хоть немного утешали ее истерзанную ревностью и безответным чувством душу.

— Только однажды он нарушил свое обещание, до сих пор не могу найти этому объяснения. — вдруг задумчиво призналась Меган. Ким вздрогнула, лихорадочно думая, когда это могло быть. Но гадать не пришлось, печально усмехнувшись, женщина сказала. — Мне даже в кошмарном сне не могло присниться, что он унизит себя, подняв руку на женщину, зная, как он горд…

— А убийство? — перебила Ким, не слишком уже заботясь о том, как это выглядит и о тех вопросах, которые собиралась изначально задать.

— Он защищал свою семью! — твердо ответила Мегги непререкаемым тоном. — А в тюрьме оказался лишь по той причине, что это стало…

Но она не успела ничего сказать, как в комнату вошла прислуга и сообщила:

— Миссис Беркет, ваш сын звонит.

— Маркус? — недоверчиво спросила она, глаза женщины загорелись, и она протянула руку, в которую тут же вложили трубку телефона. Ким напряглась, даже его звонок, адресованный вовсе не ей, всколыхнул все чувства, вызывая волнение.